Проклятие вещей и проклятые места

 

 

 

Группа сайтов
Мир черной магии
Мир чёрной магии
Мир денежной магии
Мир любовной магии
Форум

   
 

 

Николай Непомнящий
Проклятие вещей и проклятые места

ПЕЩЕРА СКЕЛЕТОВ
На поиски известного ученого Дэвида Воддла, пропавшего в джунглях Таиланда в 1992 году, Национальная ассоциация антропологов США направила специальную экспедицию.. Ее возглавили Перри Уинстон и Рой Клайв – опытные исследователи, проведшие в дебрях Индокитая не один год. Следуя маршрутом Воддла, они достигли заросших джунглями холмов на северо-западе от устья реки Квай. За холмами лежала сырая низменность, ограниченная с одной стороны рекой, а с другой – болотами, кишащими змеями. У окрестных жителей эти места пользовались дурной репутацией. Согласно поверью, в незапамятные времена здесь обитало племя колдунов-каннибалов. Местные проводники отказались сопровождать экспедицию, и Уинстон и Клайв с группой помощников пустились в дальнейший путь на свой страх и риск.
В дневниковых записях пропавшего Воддла, сделанных им незадолго до последнего путешествия, содержались упоминания об этой равнине и о какой-то находящейся там пещере, в которой каннибалы совершали магические обряды. Она-то и интересовала антрополога. Уинстон и Клайв поставили своей задачей разыскать эту пещеру, не без оснований полагая, что Воддл и оба его спутника могли погибнуть, в ее окрестностях.
В первую же ночь, разбив на равнине лагерь, люди услышали странные звуки, доносившиеся с юго-запада. Звуки походили на дробный лязг множества молоточков. Испытывая невольный страх, путешественники не решились среди ночи направиться в ту сторону, а утром, пройдя несколько миль на юго-запад, они обнаружили пещеру. Не было никакого сомнения, что это о ней писал Воддл. Также ясно было, что именно отсюда доносились ночные звуки. Но было ясно, что человеческая нога не ступала здесь уже много лет; если бы те самые звуки издавали люди, то их следы неминуемо остались бы на болотистой почве.
Вскоре в окружающих пещеру джунглях были найдены почти совершенно разложившиеся тела Воддла и его спутников. Их узнали по обрывкам одежды и снаряжению. Осмотр трупов показал, что антропологи погибли насильственной смертью: их грудные клетки и черепа были проломлены какимто тупым предметом. При этом убийцы ничего не взяли из имущества. Это заставило предположить, что людей, возможно, убил какой-то мощный зверь.
Войдя в пещеру, исследователи обнаружили в ней множество человеческих скелетов, лежащих на полу, прислоненных у стен, даже подвешенных к стенам и потолку. Людей изумило то обстоятельство, что грудные клетки и черепа мертвецов были проломлены так же, как у Воддла и его спутников. Однако было очевидно, что большинство скелетов в пещере очень древнего происхождения. Это обстоятельство поставило исследователей в тупик.
Лагерь разбили на некотором расстоянии от мрачного обиталища мертвых. И снова среди ночи послышался дробный лязг – на этот раз гораздо ближе. Сейчас уже ни у кого не было сомнений, что доносится он из пещеры. Держа наготове оружие, люди провели бессонную ночь. Лишь днем Уинстон и еще несколько человек отправились к пещере. Все здесь оставалось по-прежнему. Не видно было никаких следов чьего-либо ночного пребывания.
Но в самой пещере их ожидал невероятный сюрприз. Достаточно было поверхностного взгляда на скелеты, чтобы убедиться, что большинство из них, если не все, изменили свои положения. Еще накануне они сидели или лежали совершенно по-другому! Ясно было, что кто-то ночью переложил мертвецов. Но с какой целью? Уинстон и еще один участник экспедиции решили остаться возле пещеры на ночь. Снабженные запасами кофе и виски, вооруженные пистолетами, имея при себе кинокамеру, позволяющую снимать в темноте, они расположились у входа. Остальные вернулись в лагерь. Ночью со стороны пещеры послышался тот же дробный звук. Теперь уже никто не сомневался, что так могут стучать только кости. Других звуков никто не слышал – ни выстрелов, ни криков.
Наутро Клайв обнаружил изувеченные трупы Уинстона и его спутника. Они лежали в кровавой луже, их тела были самым изуверским образом раздавлены, а черепа пробиты каким-то тупым предметом. Это произвело на людей настолько жуткое впечатление, что они, забрав трупы, немедленно покинули эту страшную равнину. Еще раз заглянуть в пещеру никто не решился, хотя один из участников экспедиции впоследствии говорил, что он, проходя мимо зияющего чернотой входа, все же направил на него луч своего фонарика. То, что он увидел, повергло его в оцепенение. Луч выхватил часть одного из скелетов, находившихся в пещере. Этот человек уверял, что видел на костях древнего скелета свежую запекшуюся кровь!
По сообщению одной нью-йоркской газеты, отчет об экспедиции так и не был предан огласке, что, по-видимому, было сделано под давлением следственных органов.
«ЧЕРТОВО КЛАДБИЩЕ»
В таежный район Приангарья Алексея Тарунова привело редакционное задание журнала «Вокруг света» – собрать, а точнее, проверить ряд сообщений о существовании недоступной таинственной поляны, которую окрестили журналисты «гиблым местом» и «чертовым кладбищем», и загадочного озера с живой водой…
– То, что нам было известно, – пишет А. Тарунов, – совсем не походило на правду. Будто бы космический корабль, врезавшийся в землю 30 июня 1908 года, перед неизбежной катастрофой успел выбросить спасательный модуль. То был, как утверждали одни, своего рода «черный ящик», в котором содержалась информация о пришельцах.другие верили, что инопланетяне сумели спастись, но… оказались в мантии земли и оттуда подавали сигналы на поверхность.
Кто увлекается фантастикой, конечно же сразу догадался, что речь идет о тунгусском метеорите, поиски которого продолжаются до сих пор. И, отправляясь в командировку, я не сомневался, что обросшие невероятными гипотезами сообщения о «гиблом месте» и загадка космического пришельца связаны между собой. Так оно и случилось, в чем я убедился, ознакомившись с фактами.
Недостатка в гипотезах нет, но хотел бы предложить еще одну, вполне земную, которая, как мне кажется, не менее убедительно объясняет тунгусский феномен. Эта гипотеза, впрочем, не только моя, говорит А. Тарунов. Она родилась в беседах и встречах, которые были во время моей поездки «по горячим следам».

Таинственная поляна
«Круглая, около 200-250 метров, поляна навевала ужас: на голой земле кое-где виднелись кости и тушки таежных зверушек и даже птиц. А нависающие над поляной ветви деревьев были обуглены, как от близкого пожара. Поляна была совершенно чистая, лишенная какой бы то ни было растительности. Собаки же, побывавшие на „чертовом кладбище“, перестали есть, стали вялыми и скоро подохли» – это выдержка из письма Михаила Панова из деревни Усть-Кова Кежемского района Красноярского края. Автор передал то, что слышал до войны от одного бывалого охотника.
Так впервые было широко оповещено о загадочном феномене, получившем позднее название «чертово кладбище». Эти места будто бы нарочно находятся сравнительно недалеко от того, где произошла страшная тунгусская катастрофа…
И вот я в Кежме – старинном русском поселке на берегу величавой в этих местах Ангары, рассказывал журналист. Главная сельская улица тянется вдоль берега километра на три. За церковью-клубом – пустой книжный магазин, а еще дальше деревянный мост через Кежемку, которая тут же впадает в Ангару. Дальше дорога сворачивает в тайгу. Что ж, выходит, не миновать мне сельского исполкома, местной власти, которая обязана знать все. Через несколько минут я уже стучался в дверь с табличкой «Председатель исполкома Николай Николаевич Верещагин».
Хозяин кабинета выбирается из-за стола, жмет мне руку и предлагает располагаться. Я сразу начинаю:
– Быть может, несерьезной покажется вам интересующая нас тема, но она волнует множество людей. Где-то в ваших краях, говорят, есть место, которое называется «чертовым кладбищем» или иногда «гиблым местом». Вы знаете об этом?
Верещагин уверенно кивнул.
Он встал, подошел к окну и задумчиво посмотрел на Ангару, на лежащий посреди реки зеленый остров, где паслись бог весть как перебравшиеся туда коровы.
– Я ведь родился в этих местах, – оторвался от созерцания председатель исполкома. – И конечно, история эта мне известна. Такое место в тайге есть. Где-то в районе реки Ковы, впадающей в Ангару. Сам я «чертову поляну» не видел, но много раз слышал рассказы тех, кто охотился поблизости от нее.
По словам Верещагина, впервые о «гиблом месте» узнали в Кежме в конце 30-х годов. Старый охотник – родной дед соседки Николая Николаевича некой Тамары Сергеевны Симутиной – как-то рассказал родным о загадочном случае, происшедшем с ним в тайге на реке Кове или ее притоке Какамбаре… На зимовье Рожковых, в глухом недоступном месте, за много верст от последней на Кове деревушки Карамышево, взял да и пропал бык. Как он там оказался? Оказывается, местные люди в прошлом не боялись ходить через тайгу и даже по ведомым им тропам умудрялись перегонять скот. Пролегал в тех местах так называемый Червянский тракт – лесная дорога, по которой можно было выбраться на север к Ангаре и дальше в верховья Лены. Сибиряки нередко гоняли стада этим трудным путем, доставляя его для продажи на приисках.
Лето 1938 года выдалось на редкость сухим. Русла многих таежных речек в такую несусветную жару мгновенно пересыхают, и пастухи, сокращая путь, нередко гоняли скот прямо по камням. Добравшись таким образом до зимовья, пастухи остановились на ночлег, а скотину отпустили пастись. Понятно: далеко от жилья домашнее животное не уйдет – боится. А когда наутро пастухи бросились сгонять стадо, одного быка недосчитались. Обшарили прибрежные заросли, немного углубились в дикую тайгу. И вдруг увидели нечто страшное – черную, будто выжженную по кругу поляну и на ней мертвого быка. Шкура его была опалена. Собаки при виде мертвечины зарычали, но на поляну не пошли.
Очевидцы не говорили деду, что было дальше. Решились ли они сами ступить в окаянный круг? Скорее всего, бросились стремглав оттуда. Тогда, по рассказам старого охотника, пятно было невелико, всего-то метров двенадцать-пятнадцать…
Но знал ли хозяин зимовья, где искать ту «чертову поляну»? Говорил, что знал. Водил туда кого-нибудь еще? Наверное, кто-то из местных охотников хотел проверить этот неправдоподобный рассказ?
– По-видимому, баснями старика заинтересовался только один человек – местный агроном. Он первым отправился на «чертово кладбище». Лучше расспросите об этом моего друга, корреспондента районной газеты. Он разыскивал этого агронома и даже нашел в каких-то старых подшивках его правдивый рассказ.
Запомнив адрес журналиста Шахова, я спросил перед уходом:
– А вы, Николай Николаевич, верите в «чертово кладбище»? Не выдумана ли с самого начала эта история?
– Отчего же не верить? Но я, правда, так и не нашел его. Когда охотился в тех краях, отыскать дорогу к зимовью было трудно. Загадочная поляна, по рассказам умершего еще до начала войны хозяина зимовья, находилась от Карамышева километрах в сорока, примерно столько же надо было идти до небольшого лесного озера, про которое также много рассказывали. И в самом деле, кое-кто находил исцеление от своих болячек. Как попасть в Карамышево? Этой деревни, считайте, уже нет. Никто там теперь не живет. В последний раз был я там лет десять назад, а то и больше. Жили там два вздымщика – сезонных сборщика живицы.
Шахова дома я не застал, он сам вскоре отыскал меня в гостинице – опрятном одноэтажном строении. Борис Васильевич, как и положено журналисту, был в курсе всего. В Кежемском районе он живет более пятнадцати лет, а сам родом из Санкт-Петербурга. Про «чертово кладбище» самому приходилось писать не раз в местной районке и тем самым способствовать возрождению интереса к забытому феномену, так и не получившему своего объяснения; он же был одним из организаторов экспедиций в загадочный район, которых за последние годы, оказывается, было несколько.
– Поляны такой мы не нашли, – проговорил Борис Васильевич сокрушенно. – Наверное, не там искали. Старики, которые видели «чертово кладбище» своими глазами, все поумирали… В нашей местной печати сообщение о подобном факте появилось в 1940 году. Эту публикацию я искал долго.
Подшивки местной газеты, она тогда называлась «Колхозник», в Кежме, разумеется, не сохранилось. Пришлось ехать в Москву и порыться в хранилищах Ленинской библиотеки. И вот нашел, знаете ли, перепечатал в местной газете. В старой заметке речь шла об агрономе Валентине Семеновиче Салягине. Этот человек по роду своей работы часто бывал в самых удаленных углах таежного района. Приходилось добираться и до Карамышева, там-то и услышал он о «чертовом кладбище». Наверное, рассказал эту историю сам хозяин зимовья, который называл поляну «прогалызной».
«У небольшой горы показалась темная лысина, – так сообщал уже со слов Салягина довоенный репортер из Кежмы. – Земля под ней действительно черная, рыхлая. Растительности не было никакой. На обнаженную землю положили осторожно рябчиков и зеленых свежих веток. Через некоторое время извлекли обратно. При малейшем прикосновении иголки веток отваливались. Рябчики наружно не изменились. При вскрытии внутренности имели красноватый оттенок, были чем-то обожжены. При недолгом нахождении около этого места в организме людей появлялась какая-то странная боль».
Имелось также сообщение, что Салягину еще раз довелось побывать на том же таинственном месте. Картина была та же. Стрелка компаса в этом месте будто бы приходила в сильное колебание.
На следующее лето, сообщалось в заметке, местные краеведы собирались организовать поход (посовременному – экспедицию), но помешала война. А куда подевался Салягин?
Старожилы такого помнят и говорят, что перед войной он куда-то исчез. О его судьбе узнать не удалось.
С анализа рассказов очевидцев, можно сказать, началась подготовка современных экспедиций к загадочному месту. Вскоре по пути Салягина отправились поисковые группы. В основном они состояли из местных гидростроителей. И только потом к ним присоединились увлеченные загадкой тунгусского метеорита ученые из разных городов.
Появились сообщения о феномене, существование которого подтвердить было трудно, и в центральной печати. Вот после этого к экспедиции стали готовиться основательней.
Организатором гидростроителей был заместитель главного маркшейдера треста «Богучангэсстрой» Павел Смирнов. Это он впервые, быть может, прошел зимой вдоль Ковы на лыжах, но так и не нашел «чертова кладбища». Позднее он познакомился с исследователем, который дал свое объяснение странному свидетельству исчезнувшего агронома. Это сотрудник НИИ прикладной физики Ташкентского университета Александр Симонов. Ничего не зная, как он утверждал, о взволновавшей кежемцев загадке «горелой поляны», он приехал в Приангарье, чтобы проверить свою гипотезу о месте действительного падения, так и не найденного тунгусского метеорита. Симонов серьезно увлекался астрономией и самостоятельно проделал расчеты, согласно которым космическое тело, упавшее на Тунгусское плато, искали и продолжают искать до сих пор совсем не там, где нужно. Эпицентром взрыва, по силе равного взрыву средних размеров атомной бомбы, был район реки Подкаменная Тунгуска, недалеко от поселка Ванавара, который сейчас является центром соседнего с Кежемским Ванаварского района Эвенкийского национального округа (Красноярский край). Симонов считал, что взорвался метеорит, но не на земле, а' в ее атмосфере. Ударной взрывной волной космическое тело было отброшено на сотни километров в сторону. По расчетам ученого выходило, что метеорит упал в тайгу где-то близ Ангары, в Кежемском районе. Там в тайге образовался лесоповал, но на него, из-за отдаленности жилья, никто не обратил внимания. Симонов искал метеорит близ Кежмы, в четырехстах километрах от места работы большинства экспедиций. И нетрудно представить, что рассказ о «горелой поляне» он связал с тунгусской катастрофой. Симонов высказал предположение, что это «след» упавшего метеорита, который ушел глубоко в землю. Гипотеза и необъяснимое явление совпали, и последнее приобрело неожиданное и заманчивое толкование.
Газета «Советское Приангарье» в 80-е годы довольно подробно осветила несколько экспедиций, отправившихся из поселка Кодинский по реке Кове, которые были организованы совместно Смирновым и Симоновым. В 1988 году экспедиция их была прекрасно оснащена. Симонов привез с собой приборы для высокочастотных магнитных измерений. Смирнов сформировал несколько поисковых групп, переброшенных в глубь тайги вертолетом.
Такой размах не был бы возможен без помощи заготовителей леса комбината Кежмалес. Его руководство предоставило свой вертолет в распоряжение поисковиков, хотелось привлечь интерес специалистов к таежному Дешембипскому озеру, которое оказалось в зоне лесозаготовок, а главное – сберечь этот открывшийся в самой таежной глухомани удивительно красивый уголок.
При облете значительной территории над Ковой зеленоватые экраны электронных улавливателей не зафиксировали всплесков электромагнитных излучений, как того ждали с нетерпением участники экспедиции. Одновременно тайгу прочесывали наземные группы, но их поиск тоже ничего обнадеживающего не принес. Во время последнего облета приборы вдруг откликнулись и зафиксировали долгожданный всплеск магнитной активности, как раз над притоком Ковы речкой Какамбарой…
Немедленно по рации связались с группой, находившейся к тому месту ближе всего. На поверку ничего странного здесь не заметили: обычная холмистая местность с высокими соснами и –журчащими ручьями. Выделялся только один холм. Со стороны света компас указывал в необычном направлении, магнитный меридиан при перемещениях на несколько шагов «уплывал» на 30-40 градусов в сторону. Специалисты-геологи подтвердили, что найдена ярко выраженная магнитная аномалия. Однако, как сказали потом физики, это было магнитостатическое, обычное проявление магнитного поля, а не магнитодинамическое, что подтвердило бы оригинальную гипотезу Симонова. Но радиационный фон здесь был несколько выше.
И на этот раз не удалось найти убедительных доказательств существования в наши дни «гиблого места».
Тем не менее в верховьях ручьев Олений и Тактикан одна из поисковых групп наткнулась на загадочные поляны, которые обходили звериные тропы, а люди испытывали там жутковатые ощущения. Деревья вокруг таких мест были покрыты наростами. Однако детально обследовать поляну с помощью приборов так и не успели…
– Словом, «гиблое место» найти пока не удалось, – развел руками Шахов. – А загадка осталась. Хотя, я думаю, объяснить тайну можно проще… Но все-таки интересно еще раз отправиться на ее поиски.

Путь к Кове
– Мне хотелось добраться до «гиблого места», продолжает свой рассказ Алексей Тарунов. – И если не до него самого, то хотя бы куда-нибудь поближе к нему. Но как попасть на Кову? Идти сотни километров по тайге, не имея подходящей экипировки, опыта подобных путешествий, без запаса продуктов и без проводника?
– А знаете, – заметил, уходя, Борис Васильевич, – в устье Ковы, где вы мечтаете побывать, сейчас находятся американские ученые и, кажется, с ними канадцы и корейцы.
– И тут мы опоздали?
– Ну нет, – усмехнулся Шахов. – «Гиблое место» тут ни при чем. В устье Ковы ведут раскопки археологи.
Так я узнал о древнем поселении на Ангаре Усть-Кова, где вот уже много лет стоит полевой лагерь истфака Красноярского пединститута. А в те дни, по случайному совпадению, к красноярцам нагрянули зарубежные гости, которых привезли туда организаторы проходившего в Новосибирске международного симпозиума археологов с мудреным названием – «Хроностратиграфия палеолитических памятников Средней Сибири».
– Как мне туда добраться? – заинтересовался я. Шахов задумчиво постоял в дверях.
– Так и быть, – наконец решился он. – Давайте обратимся к начальнику кежемских исправительных учреждений генералу Ракитскому…
Я пошел следом за Борисом Васильевичем, и он привел меня на… районную санэпидстанцию. Там он поговорил с кем-то, и через две минуты к крыльцу подкатил «газик». Мы поехали в Приангарск, как тут называют большой поселок, огороженный колючей проволокой. Зону, пояснил мой проводник, перевели в глубь тайги с берега Ангары недавно, учитывая предстоящий после завершения строительства Богучанской гидроэлектростанции разлив водохранилища. Перед высоким забором с вышкой находился длинный барак, возле которого машина остановилась. Мы вошли в дверь с табличкой «Управление ИТУ».
Шахов по-свойски провел меня мимо дежурного в крохотный кабинет начальника оперчасти. Находившийся там майор выслушал Шахова и энергично взял черную тяжелую трубку допотопного аппарата.
– Товарищ генерал! Докладывает майор… начал он, заметно волнуясь. – С вами хочет говорить Борис Васильевич Шахов, депутат сельсовета. Да, он у меня. Передаю трубку.
Шахов держался гораздо свободнее.
– Виталий Федорович! – начал он. – Надо бы доставить московского журналиста на Кову. Не поможете? А если на вашей «каэске»?
Трубку попросили передать майору.
– Слушаю, товарищ генерал! – вскочил начальник оперчасти. – Есть, товарищ генерал. Будет выполнено, товарищ генерал…
Майор тут же стал кому-то звонить, по-видимому на причал. Шахов довольно поглядывал по сторонам: сработано, все в порядке.
– Вас доставят на Кову наши люди, – оторвался от трубки майор. – Когда поедете? Сейчас? Хорошо.
Причал находился на краю Кежмы, куда мы вернулись из Приангарска. На берегу Ангары у деревянного помоста стояли пришвартованными два небольших военных катера.
Команда «каэски», загоравшая на палубе, вскочила при виде спускающегося по пологому берегу «Урала».
Круглолицый улыбчивый мужчина средних лет представился капитаном суденышка, а стриженный наголо парень с грубоватым лицом и пронзительными глазами – его помощником. Ехать до Ковы, по их словам, часов пять…
Усть-Кова! Как позже выяснилось, с этой землей была связана новая и неожиданная загадка!

Могила шамана
Прибрежная гора не показалась мне уж очень высокой. Она почти не выделялась среди других. Но мне объяснили, что с воды не видно второго пологого уступа, и поэтому она как будто не выделяется в окружающем ландшафте. А если смотреть издалека, то вершину, получившую характерное название «Седло», заметить можно чуть ли не от самой Кежмы. Высотой гора не более 600 метров, густо поросла лесом. Перед ней широкое плоское место, почти совершенно открытое, с молодой березовой рощицей на кромке обрыва.
Эта ровная площадка довольно круто обрывалась к Ангаре, а со стороны Ковы спуск к воде был пологий. Зато другой берег уходил ввысь, покрытый лесом от самой воды. Поодаль от обрыва стояли в несколько рядов палатки и протяженный деревянный навес над длинными столами.
Навстречу нам по тропе к лагерю шел человек в синей кепке с большим козырьком. Он сильно прихрамывал, опираясь на палку. Это и был профессор Дроздов, отыскать которого рекомендовал мне Шахов.
– Найдите журналисту палатку, – сказал он, заведя в единственный здесь бревенчатый дом. А потом, обращаясь ко мне, добавил:
– Перед ужином я готов показать вам раскопы и находки.
…Под длинным навесом из грубо сколоченных бревен тянулись два длинных стола. На одном столе стояли помытые чашки и кружки, а на другом лежали разных размеров, формы и породы камни, почерневшие обломки керамических сосудов, с орнаментами и без них, а также какие-то мелкие точеные камешки, издали похожие на пуговицы.
Высокий американец Ричард Дэвис и черноволосый канадец Сен-Марш сидели напротив сосредоточенного южнокорейского профессора Чонга и представительной наружности пожилого профессора из ФРГ Ханса-Юргена Мюллер-Века. Рядом с профессором из Гейдельберга примостился наш переводчик, а за спиной у Дэвиса стояли профессор Дроздов и его новосибирский коллега Руслан Васильевский. Позади корейца встал Анатолий Кузнецов, доктор исторических наук из Уссурийска. Чуть поодаль сидели геологи Геннадий Яценко из Якутска и Виталий Чеха из Красноярска. Позже за стол села американка Ольга Соффер, хорошо говорившая по-русски, и ученый диспут еще более оживился.
Я напомнил Дроздову об обещании отвести на раскопы. Он покорно оторвался от очередного научного спора, и мы направились в сторону Ангары к черневшим вдали отвалам. Хромавший Дроздов виртуозно спустился на дно глубокого раскопа плоскую песчаную площадку, где в разных местах покоились несколько крупных камней.
– Перед вами скребок, которым обрабатывали шкуры животных, – принялся пояснять он, – а вот зубчатое скребло – вы видели такие в разложенной на столе коллекции находок. А эти заостренные камни – нуклеусы, а вот бифасы – наконечники лавролистной формы… Словом, человек в устье Ковы жил по крайней мере 15 тысяч лет назад, когда, по мнению Дэвиса и Сен-Марша, древний человек сделал первую попытку перебраться из Азии в Америку. Мы считаем, что это произошло на несколько тысяч лет раньше; нас поддержал Мюллер-Век, но к согласию с американцами мы пока так и не пришли. Надо добывать новые доказательства. В этом и суть проходившего в Новосибирске симпозиума археологов.
Мы медленно прошли к дальнему раскопу, что на самом мысу, образованном впадающей в Ангару Ковой. Дальнейшее напоминало подстроенный для киносъемки эпизод. Но это было, как оказалось, случайное совпадение или везение, которое журналисту выпадает нечасто.
Подыскивая место, где бы присесть, уставший Дроздов подвел меня к немного выступающему из зачищенной стенки раскопа невысокому ряду плотно уложенных камней. Это непонятное с виду сооружение немного напоминало каменную скамью или скорее лежанку. Примерно на четверть ее уже разобрали. Там, где несколько камней отсутствовало, я увидел смещенную черепную кость и челюсть с рядом крепких белых зубов. Внимание профессора привлек лежащий рядом с черепом небольшой кусок ссохшейся коры. Дроздов машинально подобрал его и увидел под ним почерневший лоскут кожи, закрывавший что-то положенное поверх погребенного в кладке "человека. Скелет выступал из стенки раскопа только по грудь – туловище и ноги прятались в каменной кладке, покрытой сверху слоем земли.
– Что это? – воскликнул Дроздов, сразу позабыв обо мне.
На грудной клетке погребенного я увидел через плечо склонившегося профессора небольшой зеленый круг с вписанным в него каким-то знаком. Предмет при ближайшем рассмотрении оказался бронзовым, покрытым, будто мхом, слоем яркой патины. Знак представлял собой изображение человека, разумеется, достаточно условное.
Профессор прикоснулся к предмету, смел попавшие на него песчинки. Человечек сдвинулся, а под ним оказался еще один, совершенно другой формы.
– Ну, знаете, такого на Ангаре еще не находили! – восторженно проговорил Дроздов, рассматривая непонятный предмет. – Надо сейчас же позвать коллег, может, они что объяснят?!
Скоро на краю раскопа столпились ученые. Дроздов обвел всех взглядом и торжествующе, как факир, снял кору с бронзового предмета. В напряженном молчании специалисты самых разных археологических направлений взирали на неожиданно возникшую находку.
– Это могила шамана, – объявил Николай Иванович с гордостью. – Вглядитесь в изображенного в круге человечка: на его голове как будто шапка с рогами. А это, как известно, отличительный шаманский знак…
– По обычаю, шаманов хоронили в дуплах деревьев, – возразил Анатолий Кузнецов. – Стремились упрятать умершего подальше от глаз соплеменников.
– Верно, – согласился Дроздов. – Но данный обычай характерен для сравнительно близкого к нам времени, как и для современных коренных народностей Сибири. В прошлом у йих могли существовать также и тайные погребальные комплексы, куда простым смертным приходить воспрещалось. Мне кажется, что мы сейчас находимся в таком таинственном месте – на могиле шамана.
– Взгляните на изображение лица одной из фигурок, – сказал кто-то из державших в руках талисман. – Похоже, это маска. А вот рядом, смотрите лежат проколки, наконечники стрел, украшения. Надо, Николай Иванович, получше раскопать захоронение, чтобы картина была вполне ясной.
– Посмотрите вокруг, – раздался голос Руслана Васильевского, – на окрестных скалах могут быть неизвестные писаницы. Место это действительно таинственное. Рисунки вполне могли быть хотя бы вон на том склоне, – и он показал на поросшую соснами гору, называемую Седло, самую высокую во всем течении Ангары. – Надо думать, шаманы не случайно выбирали место для своего святилища.
– Постойте, – воскликнул Дроздов. – Рисунок в круге мне очень напоминает известную манзинскую писаницу – большую наскальную композицию, находящуюся на берегу Ангары километрах в ста ниже по течению. Есть что-то общее в принципе схематического изображения человека. Не сомневаюсь, что те наскальные росписи создавались во времена жизни этого молодого шамана.
– А когда сделаны манзинские писаницы? – допытывался я у археологов. – И когда произвели это захоронение, в каком веке?
И почти каждый из них, подержав в руках забавных бронзовых человечков, не спешил с ответом.
– Без анализа, вот так сразу, можно говорить только приблизительно, – отвечали мне. – От пятого века до нашей эры и до седьмого или восьмого нашей эры. Но не позднее тысячи лет назад. Не позднее.
Это действительно настоящая сенсация. Еще в ту пору, когда в Усть-Кове закладывали первые шурфы, археологи установили культурный слой железного века. Наиболее удачным для исследователей железного века стал сезон 1979 года. Тогда в соседнем, уже заваленном к моему приезду раскопе обнаружили захоронение молодой женщины с ребенком. Оба костяка – большой и маленький – были завернуты в берестяной кокон. Когда сняли ссохшуюся кору, увидели среди костей рассыпанные бусины браслета, гребень с изображением птицы, бронзовую диадему, железную цепь из больших звеньев.
– Необычное погребение, – вспоминал Дроздов. – Всех нас мучила загадка – что же произошло здесь более тысячи лет назад? По зубам установили возраст ребенка – ему не исполнилось и четырех лет, когда завернули его в кокон. Матери было около тридцати лет. Как случилось, что они умерли одновременно? А может, здесь произвели ритуальное жертвоприношение? Мы советовались с этнографами, сравнивали погребальные обряды современных сибирских народов и не могли дать убедительного объяснения. Возможно, имел место жестокий обычай, который отмечен в исторических преданиях некоторых коренных народов Севера. Когда, например, умирала мать малолетнего ребенка и некому было о нем заботиться, дитя умертвляли и хоронили вместе с матерью. Не такая ли мрачная сцена разыгралась здесь, в устье Ковы?
Пока рассматривали шаманский знак, начальник работавшего на раскопе археологического отряда Виктор Леонтьев сходил в бревенчатый дом и вернулся с большим картонным ящиком.
– Вот еще находки этой эпохи, – сказал он, спускаясь в раскоп.
Мы обступили ящик со всех сторон.
– Восемь лет назад мы нашли здесь горшок, стал рассказывать Леонтьев. – На его стенках был орнамент: дерево, или, как я думаю, символическое изображение человека. По венчику горшка шел ободок с подобием бронзовой застежки в виде петельки. Следовательно, сосуд закрывался крышкой и скорее служил для ритуальных целей. Потом в раскопе нам попались кремированные кости вперемешку с железными предметами. Значит, в традициях того времени принято было класть вблизи умершего его вещи и предавать тело огню? Но рядом нашли другое захоронение, где умершего сначала положили, видимо, в снег, а через какое-то время, скажем по весне, предали тело земле. Различные типы захоронений относились к одному времени, что показалось чрезвычайно странным.
Виктор извлек из коробки бронзовый предмет, похожий на браслет.
– В том же раскопе мы обнаружили сразу тринадцать захоронений. Кремированные останки, набор всевозможных предметов – все это находилось в небольших углублениях. В соседнем раскопе еще пять захоронений. Встречались могилы… без костей. Как это объяснить? Ритуальное захоронение для обмана злых духов?
– А что было в горшке? – поинтересовался знаток шаманского быта Кузнецов.
– А вот, – и Виктор вытащил из своей огромной коробки короткую цепь, бронзовые кольца которой сцеплялись между собой таким образом, что при определенном положении рук, держащих цепь, звенья образуют фигуру, очень похожую на барана. На одном из звеньев крепился массивный железный нож с раздвоенной, напоминающей бараньи рога рукояткой.

– Безусловно, это изображение шамана в рогатой шапке, – вмешался Дроздов. – А ножом, очевидно, закалывали жертвенного барана. Кровь животного стекала по лезвию на рукоятку в виде рогов и обагряла звенья цепи, составлявшей ритуальную фигуру. Таким образом, железный предмет, по поверьям древних, обретал душу и становился священным амулетом. Шаман его носил пришитым к одежде. Возможно, это и есть оберег – предмет, призванный отгонять злых духов.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

 

 

 
© 2008 "Мир чёрной магии" все права защищены
При использовании материалов сайта, активная ссылка на сайт обязательна!
                   
 
Rambler's Top100