Моя жена - ведьма

 

 

 

Группа сайтов
Мир черной магии
Мир чёрной магии
Мир денежной магии
Мир любовной магии
Форум

   
 

 

Андрей Белянин
Моя жена - ведьма

Медведи уговорили нас остаться на обед. Первоначально я намеревался воспользоваться их помощью лишь для того, чтобы выбраться к коридору. Если Боцю действительно так напугал монстров, то мы имели все шансы для спокойного прохода. Правда, в этом случае мы оставляли в тылу раненого, разобиженного и мстительного оборотня... Добить его, что ли? Медведей попросить, они не откажут, но... неудобно как-то. «Дядя Миша, убейте, пожалуйста, вон того израненного дедушку, он ко мне пристает...» - язык не поворачивается. Самому идти?.. Да ну его! У меня уже боевой запал погас. Будем надеяться, что старый Сыч получил хороший урок и надолго оставит нас в покое. Надолго, но не навсегда... В этом я тоже давал себе отчет. Медвежий обед был очень сладким и очень колоритным: шесть сортов меда, огромная корзина малины, лесные орехи и горячий брусничный чай. Это меня добило.
- Дядя Миша, я, конечно, многое понимаю, почти ничему не удивляюсь, но как вы умудряетесь чай готовить?!
- Пастух, ты же сам нас этому учил.
- Я? Когда?
- Когда приравнял нас к людям, - хмыкнул медведь. - Мы посмотрели и поняли, что ты прав. У нас тоже есть руки, ноги, головы. Многие наши в цирк подались, на каникулы приезжают, вещи интересные рассказывают. На велосипедах ездить умеют. Вон, год назад самовар большой подарили. Ученые все на обезьянах опыты ставят, а ты в нас поверил. Правильно... Мы тоже все умеем и к людям ближе. Хочешь еще чашечку?
- Да, пожалуй. Ну а как же вы здесь живете, в соседстве с волками?
- Нормально живем, чего нам с ними делить? На малину и мед они не зарятся, мы в их разбойничьи дела тоже не лезем, пачкаться неохота. Вот вожак их, человек-оборотень, он очень уж злой. Стрелять в меня пробовал... Ну, мы с ребятами его вечером встретили, объяснили, что почем, больше не пристает. Мы ведь в случае беды все как один поднимаемся. Этому тоже ты учил...
- Не помню, - честно вздохнул я.
- Вот что, Пастух. - Бурый медведь обнял меня за плечи, пристально глядя в глаза. - Те слова, что ты на поляне читал, откуда они у тебя?
- Написал стихотворение.
- А слова, слова-то где взял?
- Ну... где... написалось так. Вылилось на бумагу само, за какие-то полчаса, словно продиктованное.
- Вот видишь. Подсказано было тебе слово. Кем? А предками нашими, что на небесах сейчас.
- Да ну? Так уж и ими...
- Не смейся. Ты в небе медведицу с медвежонком видел? Ну а если мать с ребенком есть, то, значит, и отец где-то рядом. Вот они тебя и избрали, чтобы ты нам и людям о родстве напомнил...
Беседуя с огромным зверем, я все чаще и чаще ловил себя на том, что кажусь сам себе пустым и надутым типом. Речь медведя была проста и естественна, шутки смешны для всех, а гостеприимство, такт, вежливость по отношению друг к другу... Не мне их учить, я бы сам рад поднабраться чего полезного. В их речах звучала торжественная мудрость столетий, а я мог только юродствовать, изображая опытного философа с элитарными стишками и пошловатым юмором. Как же чисты были эти звери по сравнению с нами... Беседа была прервана появлением рыдающей медведицы, мы все привстали - в лапах она держала окровавленного медвежонка. Бедняжка едва слышно постанывал, на его мохнатой голове зияла рваная рана. Наташа бросилась к ним и, невзирая на недобрый взгляд медведицы, бегло осмотрела малыша.
- Положите его на траву, я попробую остановить кровь.
Медведи послушно закивали, и моя жена взялась за дело. В свое время она неоднократно зашептывала мне случайные порезы, синяки и ссадины, я в нее верил, хотя положение было очень серьезное. Сначала Наташа успокоила малыша, гладя его по голове и называя самыми ласковыми именами. Потом сунула ему в рот большой кусок сотового меда, медвежонок мгновенно утих, давая ей возможность заняться раной. Она свела края пальцами, подняла лицо к небу, закрыла глаза и быстрым полушепотом пропела заклинания.
- Два листа подорожника, немного золы и дезинфицированный бинт для перевязки!
Медведи засуетились. Подорожника мгновенно нарвали целый букет, золу и пепел горстями выгребли из-под самовара, но вот с бинтами... Ничего подобного в лесу, разумеется, не было. Дядя Миша умоляюще взглянул на меня, я на секунду задумался, а потом быстро оторвал широкую полосу ткани от подола своей рясы. Наташа кивнула, посыпала затянувшуюся рану пеплом, прикрыла широкими листьями подорожника и положила тугую повязку. Исцеляемый сосал мед, издавая удовлетворенно-причмокивающие звуки.
- Господи! - всплеснула руками моя жена. - Да у ребенка еще и лапка сломана! Какой мерзавец это сделал?!
- Помещик местный, ему лес принадлежит, - глухо ответил дядя Миша. Остальные сумрачно кивнули, у медведей не было так называемого вожака, но дяди Мишин авторитет был для них непререкаем.
- Расскажите-ка поподробнее, - попросил я, пока Наташа с помощью мамы малыша делала шину на перелом - ветки, полосы березовой коры и еще две широкие ленты от моей рясы. Теперь я выглядел в ней как афинянин в греческой тунике.
- Лес этот заповедный, звери в нем спокон веку жили. Потом люди пришли. Вот тот старик с ружьем у избушки, помнишь? Он волчий пастырь. В лесу живет, волки ему службу служат, добычу носят... Давно он здесь, еще мой дед его помнит. Мы с волками не в дружбе и не во вражде, у нас дороги разные. Но год назад в наш лес стали охотники заходить. Много всадников, все с собаками, с ружьями, а старик при них вроде лесничего. Так вот, они никого не трогают, кроме нас...
- Как же так? - поразился я.
- Не знаем... Только люди травят медведей и не стреляют больше ни в кого. Нас остается все меньше, Пастух... Они ведь убивают всех - и старых и малых. Говорят, лес куплен помещиком, он бывший военный и не может жить без крови. Его усадьба в трех верстах от леса. Теперь ты знаешь, тебе решать...
- В каком смысле решать? Собственно, мы с женой здесь случайные прохожие, так что... - начал было я, но Наташа, закончив перевязку лапы медвежонка, двинулась на меня самым решительным шагом.
- В какой стороне усадьба?! Я этому вашему барину сейчас всю рожу исцарапаю!
- Любимая...
- Сережка, или ты поставишь на место этого охамевшего убийцу детей, или я... я не знаю, что я с тобой сделаю!
- Ты - Пастух... - пожал плечами на мой вопросительный взгляд дядя Миша. - Нас учили верить в тебя. Ты пришел с Арктура, в твоих глазах сила Звездного Медведя. Мы ни о чем не просим. Решай сам...
- Да что уж тут решать?! - буркнул я. - Все и так за меня расписано. Ладно, мы идем к вашему помещику и попытаемся наставить его на путь истинный.
- Надеюсь, он не согласится... - мечтательно мурлыкнула Наташа, и в ее глазах загорелись опасные огоньки. - В общем, мы пошли...
Честно говоря, я не очень представлял себе, о чем я буду беседовать с местным тираном. Судя по всему, через дом Сыча мы вновь попали в некий параллельный мир. Из рассказов медведей я понял, что это Россия начала XX века, тысяча девятьсот какой-то год. Крепостное право до сих пор функционирует, никаких революционных предпосылок не происходит, как будет развиваться страна, совершенно непонятно.
Владелец здешних лесных угодий, некто Филатов Павел Аркадьевич, бывший офицер, с подчиненными суров до зверства, женат, детей не имеет, и охота на крупного зверя его единственная страсть. Он держит большую псарню и целую бригаду егерей. Ходят слухи, что медвежьи шкуры сбывает в Англию на шапки для гвардейцев Вестминстерского аббатства. Откуда у медведей столько информации - ума не приложу. Не иначе как тайные осведомители на барской усадьбе. Естественно, никакого четкого плана у нас не было. Ну, прибуду я к гражданину Филатову и скажу: «Уважаемый Павел Аркадьевич, не могли бы вы больше не стрелять медведей? Дело в том, что я когда-то написал не очень осторожное стихотворение, и теперь эти звери считают меня своим Пастухом. Ну вроде пророка. Они мне так по-детски доверяют, а вы их обижаете. Не охотьтесь, пожалуйста, больше в вашем собственном лесу. А то, знаете ли, и моя жена этого не одобряет...» В лучшем случае он меня пошлет... далеко и надолго. В худшем может прогнать собаками, застрелить в гневе, приказать запороть на конюшне, сдать в уездный полицейский участок, запечурить в психушку как смутьяна и сумасшедшего, а еще... все! Лично для меня вполне достаточно. Анцифер и Фармазон в довершение всего однообразно нудили у уха:
- Ты же сам видишь, Циля! Мой пистолет он позволил зарыть под сосной, а я предупреждал - вещь музейная, взята в аренду, чем возвращать будем? Доминиканскую рясу, твой чистосердечный, можно сказать, подарок, укоротил выше колен. Изуродовал, превратив ритуальное одеяние в мини-платье от Кардена! И за что нам все это? За какие грехи? Нет, Циля, бросить его надо, пусть сам выкручивается...
Лес кончился. Медведи привели нас на опушку, с которой хорошо просматривался весь ландшафт, и указали на далекие двухэтажные строения. Это и была усадьба помещика. Пришли... Ну так что будем делать?

* * *

С большим трудом мне удалось уговорить Наташу пустить меня одного. Во-первых, я по природе дипломат, а она как впечатает в пылу заклинание покрепче, да такое, что сама потом кается. Во-вторых, как мужчина мужчину мне будет легче убедить борзеющего помещика обуздать свои кровавые инстинкты. Ну и, в-третьих, если Сыч имеет влияние и при филатовском дворе, то, несомненно, захочет взять реванш. Следовательно, надо разделиться, чтобы усложнить ему жизнь. Я пойду к людям, а Наташа останется под надежнейшей охраной медведей. Связь будем держать посредством записок. Рядом с усадьбой виден большой сад, вот там, под предлогом «ненавязчивых прогулок перед сном», я смогу передавать корреспонденцию для любимой волчицы. В человеческом виде ей в усадьбе появляться не стоило, я мог предположить, как отреагирует бывший офицер на молодую женщину с прекрасной фигурой в коротком платьице с глубоким декольте.
- Сережка, будь осторожен... - На прощание она крепко поцеловала меня. - Человек, топтавший конем маленького медвежонка, способен на все. Он у себя в имении, а значит, в своем праве.
- Я постараюсь, любимая...
- И вот еще... Сыч почти наверняка придет залечивать раны. Пожалуйста, сделай так, чтобы он тебя не узнал.
- Хорошо, не волнуйся за меня, будь умницей. Ночью наблюдай за окнами, я дам знать из той комнаты, где меня поселят.
- Ты так уверен, что тебя пригласят в гости?
- Да, - улыбнулся я, - у меня есть план. К усадьбе вела широкая дорога через заливной луг. Я лихо притоптывал удобными монашескими сандалиями и старался не забивать себе голову раньше времени. Проблем всегда много. Как говорила Скарлетт О'Хара: «Не буду думать об этом сегодня, подумаю об этом завтра». Следом за мной шаг в шаг шли мои братья Анцифер и Фармазон. Довольно долгое время они болтали о чем-то своем, до меня долетали лишь отдельные предложения:
- ...рясу изорвал. Как я на складе отчитываться буду?
- А пистолет?! Нет, а мой пистолет... Как стрелять, так только сам, а раскапывай, значит, я?
- ...не знаю, не знаю. Что он нашел в этой женщине?
- ...все из-за медведей. Слушай, а ты липовый пробовал? Я из этих сот три мухи выплюнул!
- Да нет, душа-то у него светлая...
- Ну знаешь, Циля! Вот на этот раз я его точно никуда не толкал.
- Ангелы не должны переться к черту на кулички.
- Черти не обязаны совершать благие дела по отлову браконьеров и сохранению медвежьей популяции...
- Эй, ребята! - позвал я. - Хватит под нос бубнить, мне бы с вами посоветоваться надо.
- Ну наконец-то... - Анцифер раскинул руки, как библейский отец, принимающий блудного сына. - Я вижу, что вы полны раскаяния, заранее принимаю ваши извинения, сразу все прощаю и выражаю твердую уверенность, что впредь мы всегда будем действовать плечом к плечу.
- Вы с нами? - обернулся я к Фармазону.
- Да зачем он нам?! - Ангел подцепил меня под локоток, ненавязчиво оттаскивая в сторону. - Спасать тварей Божьих самое святое дело. Неужели по святому делу вы будете консультироваться с чертом?
- Хм... определенная логика в этом есть. Однако я не хотел бы обижать...
- Не... ничего... не переживай, Серега! - деланно-бодрым тоном выкрикнул черный авторитет. - Подумаешь, без меня обошелся. Пошел на дело, его, значит, взял, а меня, значит, нет?! Я не в обиде! Нас, чертей, по сто раз на дню так обижают, ничего, мы привычные! Ты его слушай, слушай, он тебе плохого не посоветует, ага...
- Итак, Сергей Александрович, о каких таинственных планах вы хотели бы со мной поговорить?
- Да... я предпочел бы с обоими.
- Нет уж, увольте! В добрых делах я вам больше не помощник. Так что не робей, Сергунь, вали все на полную катушку. Циля разберет. А я, если хотите, даже уши закрою и отвернусь, вот...
- Он начинает исправляться, - кивнул мне Анцифер. - Господь не отнимает шанса на Царство Небесное даже у законченного черта. Но вернемся к нашим планам. Позвольте, я угадаю? Вы хотите попросить меня еще раз подсказывать вам текст, пока вы будете молитвенным словом пробивать очерствевшую душу местного помещика, да?
- Вообше-то... нет, - немного смутился я. - Мне почему-то кажется, что на его душу обычных библейских цитат о любви к ближнему будет недостаточно.
- После нашей блистательной победы в коридоре у вас еще есть сомнения?!
- О, в силе Божественного Слова у меня сомнений нет! А вот в том, что это верная тактика, - есть. Мне думается пойти иным путем. Я хочу немного обмануть хозяина, разведать его связи и возможности, проникнуть поглубже в самую сердцевину грязного помещичьего быта и уж тогда ударить наверняка!
- Что ж вы от меня-то хотите? - суховато отозвался ангел.
- Как вы полагаете, если я возьму на вооружение метод незабываемого Дубровского - здесь это может сработать?
- Если только взять сам принцип, выдать себя за другое лицо, исподволь втереться в доверие к главе семейства, выявить его слабые места и наконец избавить бедных мишек от бессмысленного уничтожения. Но... кем вы можете представиться в таком несуразном виде?
- А что? У меня что-то не так? - удивился я.
- Вы издеваетесь?!! - взвыл ангел, видимо, его задело за живое. - Я столько сил потратил, доставил эту редкостную рясу, а вы ее в две минуты ополовинили! Ради чего? Ради перевязочного материала дикому зверенышу, из которого еще неизвестно кто вырастет!
- Ряса как ряса... Между прочим, когда она выше колен, то шагать гораздо легче. Поддувает, конечно, но, с другой стороны, так прохладнее и ноги не путаются.
Анцифер сжал зубы и сдержанно зарычал. Фармазон сзади хохотал вовсю. Меж тем ангел был кое в чем прав. Кого именно я собирался изобразить? Иностранца? Путешествующего ученого? Странствующего поэта, философа, лингвиста? Может быть, оракула-предсказателя? Бедного монаха-доминиканца? Домашнего учителя-гувернера? Признаться, для всех этих профессий костюмец у меня был самый неподходящий. Выход один: притвориться, что на меня напали разбойники! Раз есть лес, помещичья усадьба, крепостное право, егеря и охотники, то уж на этом фоне разбойники быть просто обязаны. Будем считать, что я ограбленный французский поэт, переводчик, даю частные уроки стихосложения для зажравшихся дворянских сынков. Буквально в прошлом месяце я приобрел неплохой однотомник «От Вийона до Аполлинера», и французская поэзия еще была жива в моей памяти. В общем, это оптимальный образ, который я мог рискнуть исполнить. За размышлениями тропа привела меня к высоким кованым воротам. Витиеватые переплетения решетки в стиле модерн смотрелись ажурно и надежно одновременно. На первый взгляд никаких запоров, никакой охраны. Но стоило мне войти на территорию усадьбы, как словно из-под земли выросла четверка лохматых псов устрашающего размера и, рыча, взяла меня в плен. Я ожидал чего-то подобного, поэтому встал столбом в самой смиренной позе, дожидаясь, пока за мной придут.
- Сергунь, хочешь, я за медведями смотаюсь? - любезно предложил черт. - Они тут всех кобелей на уши поставят. Мне не трудно, я мигом...
- Не срывай маскировку хозяину! - напомнил Анцифер, строго взглянув на братца. - Он сейчас скромный преподаватель французского и немецкого, специализируется на поэзии и переводе, готов начать частные уроки сразу же после ужина. Я верно излагаю?
- В общем, да... - Я говорил тихо, чтобы не спровоцировать собак. - Но при чем здесь еще и немецкий, я его не знаю.
- Увы, домашний учитель данного времени должен знать не только Вольтера или Рембо, но и Гете с Рильке.
- Я тебе подсказывать буду! Молль? Ферштейн? Ну вот и ладушки. Зиг хайль, как говорится...
Меня абсолютно не устраивала такая подозрительная готовность Фармазона опять во все лезть, но из дверей основного здания уже вышли двое лакеев и направились по гаревой дорожке в мою сторону.
- Ты построже с ними, - опять влез черт. - Холопы, они холопы и есть! Держись уверенно, грудь колесом, подбородок вперед, в глазах огонь. Чуть что, кричи: «Запорю! Сгною на каторге! В солдаты забрею!» Да и все с акцентом! Акцент не забудь, ты же иностранец. Ну-ка, поковеркай язык в порядке эксперимента...
Не выдержав, я было поднял кулак в сторону Фармазона, но собачка зарычала, и мне снова пришлось принять ангельский вид.
- Че надо, бродяга?! - Лакеи остановились в двух шагах, оглядывая меня с нескрываемым презрением.
- Это вы мне?
- А кому же еще...
- Я... а у меня дело к вашему барину. Будьте добры, передайте ему, что...
- Барин Павел Аркадьевич почивать изволят, - объяснил один.
- А ты пошел отсюда, пока собак не спустили, - ухмыльнулся другой.
Анцифер возмущенно затрепыхался, и я понял, что черт иногда дает и стоящие советы.
- Хамы! Холопы! Быдло! Да я вас в батога! В Сибирь, на вечную каторгу!!! В солдаты под ружье на полный срок! Доннер веттер, шпрехен зи дойч, ком цу мир, аллес цурюк... вот!
Парни переглянулись И одновременно согнулись в глубоких поясных поклонах:
- Не извольте гневаться, батюшка... Простите Христа ради, не признали сразу-то... Уж вы пожалуйте в дом, графиня Ольга Марковна чаю кушать изволит, так вот и вы бы к ейному столу... Как доложить прикажете?
- Серж Ганс Поль Альфред Петрашевский. Иностранец... - милостиво решил я. Лакеи цыкнули на собак и, услужливо семеня впереди, сопроводили мою светлость в дом. Первая половина дела сделана - я в усадьбе. Не могу сказать, что это было трудно... Теперь действуем строго по плану. Пункт первый: «Знакомство с тираном». Лакеи убежали докладывать.
Я с удовольствием осмотрел роскошно убранную прихожую, картины на стенах, высокие лепные потолки. Хорошо жили народные кровопийцы, аж завидно! Анцифер с Фармазоном, раскрыв рты, тоже зырили по сторонам. Наконец двери распахнулись, и уже другой, более солидный, мужчина торжественно произнес:
- Графиня ждет вас, господин Петрашевский.

* * *

Почему я выбрал для себя фамилию революционера-народовольца? Как-то само собой вырвалось... не иначе как мне тоже придется здесь заняться террором.
Внутреннее убранство старорусского помещичьего дома было точно таким, каким его изображали Перов и Федотов. Тяжелые портьеры, богатые ковры, добротная мебель ручной работы, фарфоровые вазы, бронзовые статуэтки, портреты в роскошных рамах... На их фоне я особенно остро почувствовал нелепость своего костюма и общую абсурдность самой затеи. Думать надо было прежде, чем лезть... В одной из комнат, видимо гостиной, за роялем сидела молодая красивая женщина. На ней было ошеломляющее черное платье из бархата и шелка, на шее ожерелье из массивного жемчуга. Роскошные рыжие волосы убраны в высокую прическу, открывая нежную шейку и плавное течение белой линии плеч. Женщина играла нечто печальное из Брамса (а может, из Гайдна? Я не мог разглядеть слишком мелкий шрифт над нотами).
- Кто вы? - Голос был грудной и мягкий, он обволакивал.
- Я?
- Разве Парамон привел кого-нибудь еще?
- А я есть известный поэт, переводчик и учитель иностранных языков! - Я вовремя вспомнил про акцент и начал наступление. - Миль пардон, мадам, на меня напали разбойники, я весь ограблен, ле гран проблем! Экскюзе муа?!
- Странно... - Женщина продолжала играть, даже не оборачиваясь в мою сторону. - Последнего смутьяна мой муж собственноручно повесил еще прошлой осенью. По-французски вы говорите с явным рязанским прононсом. Кто вы по национальности?
- Немец, - выдавил я. Если она хоть что-то смыслит в немецком, все пропало...
- Гут нахт, майн либе хэррен. Я, гут нахт... - За моей спиной послышалось знакомое хихиканье Фармазона. Поняв, что сейчас будет, я было зажал ладонями рот, но не успел...
- Айн клейне фройляйн, Ольга Марковна. Их либе вас из дас - по уши! Айн поцелуен аллес, аллес, юбер аллес! Ви есть ханде хох, капитулирен перед маин либе. Иначе, айн просто дер вег цурюк. Ком цу мир, мин херц! Я к вам пришел унд вени, види, вици... Ферштейн?
Графиня остолбенела. Музыка прекратилась. Я скосил глаза на довольного Фармазона.
- Ты что делаешь, гад? Это же сплошной плагиат из Бродского, стихотворение «Два часа в резервуаре». Ты думаешь, я современную поэзию не знаю?!
- Ты, может, и нахватался чего, а вот она точно не знает, - невозмутимо повел бровью черт. - Чем ты опять не доволен? Просил немецкий - получи, пожалуйста!
- Я просил?!!! - От негодования у меня перехватило горло. Фармазон нахально насвистывал «Танец маленьких лебедей», Анцифера вообще не было видно, а женщина за роялем напряженно встала, обратив ко мне кипящий гневом взор:
- Вы шарлатан!
- Я... все объясню...
- Эй, кто там есть?! - Графиня повернулась к дверям.
Должен признать, что даже в эту грозовую минуту она производила невероятное впечатление. Огромные зеленые глаза в обрамлении густейших ресниц, маленький чувственный рот, легкий румянец на щеках, прямой изящный носик... Очень красивая женщина! На ее окрик появились два плечистых лакея.
- Взять его, выбросить за ограду и спустить собак!
- За что?! - взвыл я, но лакей мгновенно схватил меня под руки. - Пустите сейчас же, а не то... я вам стихи почитаю!
- Ах да... вы же еще и поэт, - презрительно скривила губы хозяйка усадьбы. - Ну что же, будем считать это последним желанием. Видимо, вы все-таки не простой аферист, читайте!
- Запросто! - огрызнулся я. - Начнем с небольшого стихотворения о любви, Франции и поэзии:
Француженки, салю, бонжур!
Мой каждый вздох шелками вышит..
Зеленой лампы абажур
Заменит круг луны над крышей.
Твой стол завален всем подряд
Долой тетради и блокноты.
В окошке звезды догорят,
А кот не справится с зевотой,
Но мы, мы будем говорить
Неторопливо, плавно, вольно,
Нанизывать слова на нить
Десятка слов программы школьной.
Минутное молчание... После чего женщина, всхлипнув от избытка чувств, бросается вперед и повисает у меня на шее. Я замер...
- Очень эффектно! - язвительно отметил черт. - Жаль щелкнуть нечем - такой снимочек для Натальи Владимировны...
- Пошли прочь, холопы! - Лакеи мгновенно отстали от меня, задом пятясь к двери. - Как же тебя зовут, любимый мой?
- А? М... кр... я... упс...
- Не поняла... Ну, ладно, какая разница?! - Графиня потянулась ко мне розовыми губками, я было отпрянул назад, но Фармазон неожиданно подставил мне ногу, и я рухнул на спину, увлекая за собой переполненную «внезапной любовью» Ольгу Марковну. Не отвечать на ее пылкие поцелуи было слишком опасно, хотя я извивался изо всех сил, - видимо, у дамочки был большой опыт в таких делах. А тут еще в мой рукав вцепился подоспевший Анцифер, истошно вопя:
- Что вы делаете, греховодник несчастный?! Вставайте скорее, там муж идет!
- Ольга Марк... овна! Да не... не надо, я сам...
- Что ты хочешь, счастье мое? Только скажи, - томно дышала графиня, активно пытаясь залезть пухлыми ручками мне под рясу. Вот когда я припомнил сетования ангела по поводу укороченного подола.
- Я хотел сказать - муж идет!
- Муж?!!
За дверью раздались тяжелые шаги. Графиню с меня словно ветром сдуло! Миг - и она уже сидела за роялем, плавно переворачивая ноты. Прическа поправлена, платье приглажено, дыхание ровное... Барин вошел без стука, я как раз начал подниматься с пола.
- Что за тип у тебя в гостиной?! - рявкнул он, тыча пальцем в мою сторону.
- Несчастный немец, ограбленный разбойниками, - спокойно ответила его жена.
- Немец?
- Я, я... Гутен морген, герр Филатов, доброго здоровьичка, как говорится... - выдавил я, поправляя рясу. Хозяин обошел меня кругом, оглядывая с чисто собачьим пристрастием. Он и сам был похож на отставного бульдога. Низкорослый, кривоногий, толстый, на квадратной голове короткий бобрик седых волос, густые бакенбарды и крепкие зубы в постоянном неприятном оскале. Узкие глазки сверлили мою особу с явным недоверием.
- Чего же ему здесь надо?
- Я попросила герра Петрашевского дать мне несколько уроков французского.
- Как это?! Ты же сказала, что он немец.
- И что? Он превосходно владеет языком... - Один тон, каким графиня произнесла эту интимную двусмысленность, должен был насторожить любого мужа, но... Граф либо непроходимо туп, либо настолько уверен в собственной неотразимости, что не в состоянии даже предположить во мне какого-нибудь конкурента. В любом случае спорить с женой он не стал, а грозно повернулся ко мне: - Вы дворянин?
- Я? В смысле... О! Я, я... Я, дас ист потомственный аристократ. Майн фаттер дас ист высокий чин в городском магистрате. Их бин...
- Ясно, сколько вы хотите за урок? - перебил хозяин дома. - Больше двух с полтиной я не дам!
- Наин, найн, - в свою очередь уперся я. - Данке шен за такой мизер! Месье, ваша ля бель фам намерена парле ле франсе, а это стоит еще труа экю или цвейн марк. Так что три сорок серебром, по рукам?
- Запорю на конюшне, немчура проклятая... - Зашипел было сволочной супруг, но графиня быстро его успокоила:
- Павлик, не волнуйся. Эти иностранцы всегда зарабатывают гораздо меньше русских. Герр Петрашевский забыл, что останется у нас на полном пансионе. Мы вполне сможем выделить ему комнатку во флигеле, есть он будет на кухне с прислугой, так что трех рублей за все его услуги будет более чем достаточно.
Слово «услуги» она произнесла так, что я покраснел. В целом договоренность была достигнута...
- Но а вдруг он много ест? - на всякий случай подстраховался граф.
- Дорогой, я прослежу, чтобы его кормили согласно общему режиму. При его работе требуется отменное здоровье. Не стоит экономить на еде, это не в моих интересах...
Боже, до этого бегемота ничего не доходит. Хоть прямым текстом бей в лоб - не почешется. Ладно, этой проблемой мы займемся чуть позже, а пока я трудоустроен! Итак, следующий пункт плана - изучение местности. Надо обследовать дом, сад, прилегающие строения и быстренько придумать что-нибудь такое, после чего граф Филатов по гроб жизни заречется обижать медведей...

* * *

Близился вечер. Специально приставленный к моей особе лакей Парамон доложил, что ужин будет через час «...и барыня приказала быть».
- Минуточку, мне ведь вроде было сказано столоваться на кухне с прислугой.
- Барыня передумала.
- А барин не возражает?
- Немец ты и есть, - ухмыльнулся лакей, - совсем языка русского не понимаешь. Ольга Марковна что приказать изволит, то хозяин и сделает. Это он с холопами да крепостными очень уж грозен, а так барыня на нем верхом ездит да веером погоняет.
- А ты не слишком разговорчив? - прищурился я. - Вдруг за ужином Павел Аркадьевич все узнает, что ты о нем думаешь?
- Не грозись зря... Хоть и немец ты, а все ж человек. Послушай доброго совета - беги без оглядки! Барынька-то наша глаз на тебя положила, а это добром не кончится.
- Почему?
- Барин наш в имение свое по молодости и не заглядывал, - охотно поддержал разговор пожилой лакей, - а уж как женился, так с супругой молодой сюда и пожаловали. Третий год здесь проживают, гостей не зовут, с соседями не дружат. Хозяин медведей травит почем зря, барыня так только книжки читает да мелодии на рояле разыгрывает. Все бы ничего... но люди пропадать стали. В деревнях поговаривают, будто оборотень у нас бродит.
- И все? Ну, вашего оборотня я отлично знаю, мы с ним давние враги. В настоящий момент он зализывает три пулевых ранения в своей избушке и ближайшее время никого беспокоить не будет.
- Это кто ж?! - вытаращился Парамон.
- Ваш лесничий - старый Сыч.
- Ой ли? Про него давно дурная слава ходит, но вот народ-то последний год-другой пропадать стал, а Сыч-то в наших краях давненько живет. Вроде с зверьми лесными дружбу водит...
- Он - волк-оборотень! - весомо подтвердил я. - Сегодня утром мы гонялись друг за другом в яростной перестрелке. Я несколько раз его ранил, но он позвал на выручку всю стаю, мне пришлось бежать. Точно вам говорю: он оборотень!
- Спаси Господи! - перекрестился напуганный бедняга. - А ты, немец, все одно беги. Не дай Бог, барин про вас прознает...
- Про кого это про нас?! - деланно возмутился я. - Ты говори, да не заговаривайся! А не то - дранг нах хаузен и в зольдатн унд официрен...
Но лакей лишь по-отечески похлопал меня по плечу и повернулся к дверям.
Я был поселен в маленьком флигельке на втором этаже здания. Комнатка оказалась настолько крохотной, что в ней помещались только кровать, умывальник да письменный стол. Стула и то не было, за стол я садился, расположившись на кровати. Зато два больших окна выходили прямо в сад, а значит, можно было подать какой-нибудь знак моим друзьям. Причину внезапной «африканской страсти» Ольги Марковны долго искать не пришлось. Все дело в стихотворении. Я-то надеялся, что после него меня примут за настоящего француза, а она взяла и влюбилась... Дура! Что мне теперь с этим делать? Наташа узнает, гадать о первопричинах не будет, выяснять, кто прав, кто виноват, - тоже, устроит мне скандал, а ее превратит... да хоть в корову косорогую! Сыч, выходит, и здесь наследил. Люди пропадают... Если этот маньяк неоднократно пытался меня загрызть, то, значит, на его совести и вправду немало загубленных христианских душ. Трудно ли поймать девчонку или мальчишку, ушедших в лес по грибы, ягоды да за хворостом? Вот мерзавец... только подумаю о нем, кулаки сами сжимаются! Так что, когда на письменном столе появились Анцифер и Фармазон, я встретил их не в лучшем расположении духа.
- Сергей Александрович, у вас большие проблемы... - однообразно начал белый ангел. - Думаю, что оставаться в этом доме чрезвычайно опасно. Предлагаю бежать сегодня же.
- Почему?
- Я чувствую здесь силы Зла.
- Циля, принюхайся посильнее, это я пахну, - вяло пошутил Фармазон. - Серега, ты мне друг, но белобрысый прав, чего-то здесь не то. Мажордом местный тебя предупреждал, опять же... Сворачивай эту комедию и делай ноги.
- Ерунда! Вот на этот раз мне абсолютно не хочется никуда бежать. Я же шпионус! Дайте хоть смеху ради попрактиковаться в законном ремесле.
- Вам бы все развлекаться, - пожурил Анцифер. - Поверьте мне, концентрация отрицательной энергии вокруг чрезвычайно высока. Если вы не верите мне, вспомните художественную литературу: сколько разных авторов писало о страшных тайнах одиноких барских усадеб. Почему хозяева не заводят друзей? Почему у них нет детей? Почему барин травит именно медведей? Почему культурная женщина ни с того ни с сего бросается на вас с поцелуями?
- А вот это не ваше дело! - покраснел я.
- Точно, - поддержал черт. - Если хозяин своими стишками любую бабу уломать может, то это дело его, личное и интимное. Он - поэт, ему все можно.
- Да я вовсе не это имел в виду!
- Какая разница, - отмахнулся ангел. - О вашей мужской... скажем, легкодоступности мы поговорим позднее. Вы обратили внимание на ее глаза?
- Ну... ничего особенного...
- Они были полны любовью и страстью! - театрально завывая, пустился издеваться темный дух. - Она не могла больше сдерживать свой пыл! Женское естество взяло верх, не в силах противостоять такому яркому мужчине в мини-юбке. Ее груди вздымались, губы увлажнились, подмышки вспотели... Она хотела тебя! Ее...
- Прекрати, балбес! - рявкнул гневный Анцифер. - Ну почему вы оба не видите ничего дальше собственного, извиняюсь, носа?! Я говорил о ее глазах! Вам ничего не показалось странным?
- Да нет, - присмирели мы. - А что?
- У милейшей барыни Ольги Марковны - вертикальные зрачки!
- Не может быть...
- Увы, это факт! От обильных поцелуев она потеряла над собой контроль и показала вторую, истинную, сущность. Эта женщина принадлежит к тому же виду нечисти, что и старый Сыч.
- Она оборотень?!
- Несомненно. А самое неприятное, - безжалостно добил суровый ангел, - что она действительно вас хочет!
- В каком смысле? - слабо выдавил я.
- Боюсь, что во всех... Дамочки такого сорта подобны самкам каракурта. После бурной ночи она охотно подкрепит свои силы вашей теплой кровью.
Вот уж тут мы с Фармазоном впали в глубокую депрессию. Ах, барыня, барыня... После всего, что у нас произошло, я, конечно, ожидал некоторых сложностей, но не до такой же степени?! Вот почему Сыч держится в лесу - два оборотня не уживутся на одной территории. Вот почему у семейной пары нет детей - оборотень никогда не родит от человека. По тем же причинам становится понятным и отсутствие друзей, и уединенный образ жизни, и исчезнувшие люди... Нет, чувствуя за своей спиной надежную помощь Наташи и медведей, я не очень испугался, хотя спина все же покрылась холодным потом. Черт спрыгнул со стола, мгновенно увеличился в мой рост и внимательно осмотрел дверь.
- Внутренних запоров никаких, даже банального крючка и. то нет... Зато ручка надежно привинчена, петли крупные, вставь стул между ручкой и косяком, когда будешь укладываться. Не ах, но должно выдержать.
- У меня нет стула.
- Плохо, Циля, может достанешь ему небольшой чурбачок? Смотри, вот такого размера...
- Считаю бессмысленным в такое напряженное время заниматься допотопными средствами охраны жилища! - отрезал белый ангел, сосредоточенно маршируя по столу туда-сюда. - Это стрельба из пушки по воробьям. Надо радикально решать главную проблему, а не отвлекаться На мелочи.
- Анцифер, я отсюда не побегу. Во-первых, мне некогда, во-вторых, моя жена этого не оценит, в-третьих, дядя Миша тоже ничего не поймет. Раз уж я начал изображать из себя отчаянного героя - надо идти до логического конца. Иначе все теряет смысл... Пообещал крысюкам разобраться с Сычом - не сделал. Пошел убивать этого мерзопакостного старикашку - не застрелил. Трижды ранил, а не убил! Медведи помогли мне, а я не могу избавить их от постоянной травли. Здесь, в барской усадьбе, мне говорят об оборотнях и пропавших людях, я знаю виновного, а вы предлагаете бежать! Так нельзя... Я, конечно, не великий храбрец, но у меня все же есть совесть.
- Сереженька... - растроганно всхлипнул ангел, увеличиваясь в размерах и прыгая ко мне на кровать, - у вас... чистая душа, я всегда это говорил!
- Ага, еще и обнимитесь для полной идиллии, - не преминул вставить язвительный братец. - Серега, тебе не кажется, что в последнее время златокудрый наш так и норовит притулиться к тебе под бочок? Он что, окончательно «разбелил свой ультрамарин»?
- Тьфу, Фармазон! Вечно вы все опошляете. Это на вас телевидение действует. Если всему верить, то скоро даже естественный цвет неба будет восприниматься чем-то неприличным.
- Да ладно тебе, все знают, что люди искусства, музыканты, поэты, художники всякие, так и лезут побыть не только творческим меньшинством. Вспомним Чайковского, Микеланджело, Фредди Меркьюри...
- А давай я тебя тоже обниму! - неожиданно предложил Анцифер, отодвигаясь от меня и фривольно потягиваясь на кровати. - Ну что же ты стоишь там такой робкий, такой одинокий...
Я скорчился от хохота, бедный черт аж пятнами пошел, а за дверьми раздались торопливые шаги старого Парамона.
- Эй, немец, как тебя там по батюшке-то? Гансович? Вот платье тебе принес, барыня велела переодеться, чтоб к ужину при полном параде был.
Лакей держал в руках большой плетеный короб. Внутри оказались короткие брюки в обтяжку, белые гольфы, сапоги из желтой кожи, рубашка с кружевами, коричневый бант на шею, жилет и в тон к нему пиджак с глубоким вырезом, кажется, он называется сюртук или фрак, не помню. Все было точно моего размера. Итак, охота началась...

* * *

- Серега, ты сногсшибательно элегантен! - удовлетворенно констатировал Фармазон, когда Парамон наконец закончил меня одевать. Зеркала в комнате не было, но я доверял вкусу черта. Мы отправились вниз в столовую. У входа стояли двое уже знакомых лакеев, те, что встречали меня у ворот. Они подобострастно улыбнулись и, распахнув двери, хором доложили:
- Господин Петрашевский прибыли-с...
- Ну наконец-то... - Ко мне бодро прыгнула страстная графиня. Из-за дверей раздались тяжелые шаги мужа. Ольга Марковна, едва не столкнувшись со мной лоб в лоб, с тем же пылом бросилась назад.
Барин был мрачен. Он молча прошествовал мимо нас, сел во главе стола и рявкнул лакеям, чтобы подавали. Я смирно сел на указанное место, графиня опустилась на высокий стул напротив. Стол был большой, сервирован на три персоны и уставлен всевозможными закусками в русском стиле. Хозяин дома начал с водки. Просто опрокинул здоровый граненый стакан, захрустел огурцом и, ни на кого не глядя, руками начал рвать печеного гуся.
Передо мной и графиней поставили блюда с рыбным пирогом. Ольга Марковна двумя пальчиками подняла высокий фужер золотистого вина:
- Бон аппетит, месье!
- Бон аппетит, мадам. - Уж такие-то мелочи я помнил.
Лакеи удалились» ножка хозяйки под столом мягко коснулась моего сапога. Наверное, я покраснел...
- Что-нибудь не так? Я надеялась, что наша кухня придется вам по вкусу. Если нет, только скажите - и повара запорют на конюшне.
- Нет! В смысле - но! Найн! Нихт! У вас чудесный повар, просто шерман! Хайль повар!
- Вы так возбуждены, - интимно прошептала барыня.
- Кто? Я? В... в... каком... что вы имеете в виду? - забормотал я, напряженно кося в сторону жующего хозяина.
- Если бы что имела, то на вашем месте давно бы ввела... - Еще один призывный взгляд и касание ножкой. - Не обращайте на него внимания, когда эта скотина ест, то ничего не видит и не слышит. А как нажрется, так спит без задних ног. Ну, говорите же, говорите, говорите...
- Майн... как это? Их би шпрехен... а почему ваш муж все время травит медведей?
- Какой вы... странный, однако... Во-первых, их слишком много, во-вторых, на медвежьи шкуры хороший спрос, а в-третьих, и это самое главное, медвежий нутряной жир - превосходное косметическое средство для ухода за кожей. Лично я использую его в натуральном виде, без всяких добавок... Так у меня ТАКАЯ кожа...
- Вы уверены? - ошарашенно переспросил я.
- Да. И вы сами будете иметь возможность в этом убедиться, - томно улыбнулась Ольга Марковна, демонстративно облизывая позолоченную ложку. - Она словно шелковая на ощупь, гладкая и упругая, нежная и прозрачная, на всем теле - ни единого пятнышка!
Я еще сильнее смутился, отхлебнул из фужера, и тут... видимо, мой самоконтроль несколько ослаб, потому что я с веселым ужасом почувствовал рвущийся с языка нахальный жаргон Фармазона:
- Эй, ма петий фий! Мамзелька-а... Че делаем вечером? Супругу - бон суар, подушку под ушко и одеяльцем с головой, нехай храпит боров недорезанный! Я, в смысле, у меня же не заперто... By компроне муа? Стульев, правда, нет, но постель удобная, вполне разместимся для партии в триктрак. Ферштейн, майн либен фройлен? По глазкам вижу, что ферштейн...
- А... У... господин Петрашевский, вы... - От такой откровенной наглости у барыни перехватило голос. Похоже, она еще не совсем поверила в такое счастье. А у меня страшно зачесалось в правом ухе, и с языка само собой полилось прямо противоположное:
- Уважаемая Ольга Марковна, позвольте спросить вас прямо - верите ли вы в Бога? Помните ли о семи смертных грехах? Не боитесь ли суда Страшного, кругов адовых, геенны огненной? Обратите свой лик к Господу и покайтесь во всем, пока не поздно... Внемлите голосу, молящему о спасении души вашей, одумайтесь!
- Вы... что?! С ума сошли? - едва смогла выдавить бледная графиня, округлив глаза по царскому пятаку. Я хлебнул еще и обрушился на нее уже в полный голос. Анцифер и Фармазон толклись в моей голове, перебивая друг друга:
- А у меня там есть... стол! Ну, табль по-французски... На нем такое вытворять можно! Да разве приличествует женщине вашего возраста и положения столь явно заигрывать с посторонним мужчиной в присутствии живого мужа?! Вас ведь венчали в церкви, пел хор, батюшка читал... Есть такая гранд-фолиант, «Камасутра» называется. Древнеиндийский трактат для настоящей лямур с домашним учителем немецкого. А ведь Господь Бог на небесах на все это смотрит, смотрит... Он терпелив, справедлив и милосерден, однако это не причина, чтобы его так бесстыдно провоцировать! Вы только представьте себе... Ночь, звезды, мы вдвоем безо всего, я интимно поливаю вас вареньем, а потом его так медленно... Вот тут-то гнев Божий и обрушится на вашу беспечную голову, ибо грозен Господь наш к преступающим заповеди его!
- Кхм... - неожиданно громко прокашлялся Павел Аркадьевич. Я повернулся в его сторону, графиня продолжала сидеть, застыв, как кукла деревянная с остекленевшим взглядом, сжимая в окаменевших ручках кусок пирога, так что у него выдавилась начинка.
- Дас ис вас? - вежливо поинтересовался я.
- Да... ты тут че-то про Бога нес, - лениво заговорил барин, - проповедник, что ли?
- О, найн! Я нихт ферштейн в вопросе истинной веры. - По счастью, близнецы выдохлись, и я вновь ощутил себя хозяином положения. - Мы всего лишь коснулись айн, цвайн, драйн? Да, кажется, драйн день, когда Господь сотворяет зверей и птиц. Я ничего не напутал?
- Ах, звери... Вот тока утром за медведем гналси! - оживился хозяин усадьбы. - Здоровущий такой зверюга, когти как чеченские ножи, а зубы, а лапы... Уж я его и шашкой, и из револьвера, и конем по-всякому... Не могу одолеть! Уж так здоров, скотина! Напоследок схватился за плеть и как начал охаживать... Убежал-таки, подлец!
Перед моим мысленным взором встала Наташа, бережно бинтующая маленького медвежонка, слезы в ее глазах, кровь на пушистой детской шерстке... Похоже, барин Павел Аркадьевич тоже, смакуя, перелистывал свои воспоминания, он довольно откинулся назад, хихикая и бормоча:
- Медведи - они... как люди. В глаза тебе смотрят, только что не говорят. Им же прямо в лоб стрелять надо! Промахнешься - все, задавит зверюга поганая. У него же мозгов нет, силища немереная и человека заломать - первая радость. Нет, господа мои, я их, негодяев, травил и буду травить! Всех! До последнего! Пока хоть один по моей земле ходит, я из него из живого жир выдавлю Оленьке на забаву...
Отсмеявшись, граф сполз со стула и тяжелой походкой кавалериста вышел вон. Через некоторое время его примеру последовал и я. Хозяйка продолжала сидеть за столом в прежней позе столбнякового состояния.
- Так я пошел? Погуляю по саду, знаете ли... Очень полезно перед сном, врачи рекомендуют.
Она не реагировала на мои слова. Даже когда я осторожно помахал у нее перед носом руками, глаза Ольги Марковны оставались такими же тупо непроницаемыми. Не иначе как совместные усилия Анцифера и Фармазона произвели на нее сильное впечатление. Но каков же скотина сам барин?! Он же просто садист! Он испытывает удовольствие и когда убивает, и когда рассказывает об этом. Да еще и врет безбожно! Его необходимо срочно остановить... Такому кровавому психопату место только в дурдоме, за кирпичными стенами и железными решетками. И я серьезно настроен сделать все, чтобы запечурить его туда на веки вечные...
Вот с такими решительными мыслями я и спустился в сад. Вечерело... В быстро темнеющем небе серебряной монеткой тускло отсвечивала луна, звонко роились звезды. Воздух был свеж и полон сказочных фруктовых ароматов. Как раз созрели яблоки и груши, листва чуть трепетала от ненавязчивого ветерка. Все вокруг благоухало поэзией...
- Сереженька, я здесь. - Из-за широкой яблони показалась узкая морда моей жены. Я радостно нагнулся к ней, обнял за шею, и ее ласковый язык счастливо пробежался вдоль моего уха.
- Наташа, ты не очень рискуешь? Я видел тут таких здоровенных волкодавов...
- Не волнуйся, любимый, дядя Миша с ними договорился. Они, конечно, верны своим хозяевам, но существует и звериная солидарность. Вообще у меня свободный пропуск в оба конца.
- Замечательно, а теперь слушай внимательно. Я как можно короче рассказал ей все, что удалось узнать. Ну или почти все... Болтать о разбушевавшейся страсти молодой хозяйки было бы крайне неразумно. Наташа и так разнервничалась, поняв, что мне придется ночевать в одном доме с оборотнем.
- Не переживай за меня, Фармазон подсказал, как можно запереть дверь. Я буду очень осторожен...
- Найди чеснок и повесь над входом, на пороге начерти мелом святой крест, а на подоконнике разбросай побольше зерен, - весомо добавила она. - Судя по всему, эта дамочка обычная упыриха, она боится серебра и холодного железа, у нее наверняка аллергия на лук и чеснок, изображение креста не может переступить ни одна нечисть, а зерна нужны для того, чтобы ее отвлечь. Вампиры почему-то аккуратны до педантичности, они развязывают все узлы и собирают всю разбросанную мелочь. Это может и не понадобиться, но в каких-то случаях дает тебе несколько минут форы... Боже мой, как я боюсь за тебя!
- Любимая, - я с наслаждением расцеловал волчицу в ласковые желтые глаза, - беги! Мне пора возвращаться в дом и превратить свою комнату в неприступную крепость. Не волнуйся за меня.
Она лишь жалобно вздохнула и, вильнув хвостом, скрылась в темноте. Ну, что же, значит, мне тоже пора... Так, где можно взять чеснок? Впрочем, вряд ли его держат в этом доме. И зерна - где мне их искать по ночам? Ладно, начерчу крест, должно сойти. По дороге я еще отломал подходящий сук. Теперь оставалось только забаррикадироваться...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

 

 

 
© 2008 "Мир чёрной магии" все права защищены
При использовании материалов сайта, активная ссылка на сайт обязательна!
                   
 
Rambler's Top100