Моя жена - ведьма

 

 

 

Группа сайтов
Мир черной магии
Мир чёрной магии
Мир денежной магии
Мир любовной магии
Форум

   
 

 

Андрей Белянин
Моя жена - ведьма

Анцифер и Фармазон появились тут же, только я подумал о еде. Хлеба был целый каравай, вареных куриных яиц - четыре штуки, молока - полная крынка, так что мы закатили пир горой. Черт хвастался напропалую: дескать, именно он научил меня так драться.
- Не, мужики, вы бы видели сейчас его морду! А я не поленился, сбегал посмотрел... У толстобрюха глаз так заплыл, что бровей не видно, и подпрыгивает при ходьбе - так классно ему Серега сапогом под зад приложил!
- Это было просто замечательно! - воодушевленно поддерживал братца скромный Анцифер. - Когда он вас ударил, я уж было решил, что вы подставите и другую щеку, но вы... Ах, как вы ему вмазали! Рукоприкладство - это грех, но я горжусь вами.
- Мне и самому как-то приятно было, - признался я, - хотя с непривычки здорово ушиб палец. А вы не в курсе, что они там собираются делать?
- Граф булькает, как таз с вареньем, у него постельный режим и огромная примочка на пол-лица. Графиня мучается животом у себя в спальне, кусает подушки, отплевывается перьями и орет, чтобы не беспокоили. Вся дворня передает из уст в уста народную сказку о том, как умный немец побил глупого барина. Сыч шныряет по углам, злобный как аллигатор, на всех огрызается и явно строит козни. Уездный пристав сможет прибыть только завтра, поэтому сегодняшняя ночь решающая.
- Я должен все успеть.
- Правильно, а какой у нас план, майн генераль?
- Фармазон, прекратите издеваться. Никакого тактического плана у меня нет. Я уже говорил вам и Наташе, что совершенно не представляю себе, что делать дальше. Я никого не хочу убивать, да и не могу, если на то пошло. Вспомните перестрелку с Сычом... Стыдоба. Три ранения, а он бегает. Нет, кровопролития - это не по мне. Стихов, умертвляющих потенциального врага, у меня тоже нет. Итак, ваши предложения?
- Дались тебе эти медведи, - шумно начал нечистый, - дались тебе эти крысюки, дался тебе этот Сыч, далась тебе эта же... Все. Я сказал достаточно, чтобы присутствующие оценили мой такт и прямолинейность.
- Анцифер, скажите, неужели этот двуличный подстрекатель на самом деле половина моей души?!
- Увы, Сергей Александрович...
За разговорами незаметно опустилась ночь. Забегал конюх, справился о здоровье, проверил лошадей и принес мне рюмку водки с огурцом.
- Ты, немец, нос-то не вешай... Надумаешь бежать - конюшню не ломай, вон в том углу лаз есть, тока солому разгреби. Однако ночью лучше тут отсидись, вдруг опять упырь объявится. Дождись первых петухов, а уж там Христос тебе в подмогу. А двери я запереть должен, для порядку.
Мы посоветовались и тоже решили переждать до утра. Фармазон было нацелился на рюмку, но Анцифер успел осенить ее крестным знамением, и черту осталось лишь раздраженно плеваться. Около полуночи лошади стали проявлять первые признаки беспокойства, мы насторожились. Черт припал к дверным щелям и доложил обстановку:
- Братва, дело кислое! По всей территории усадьбы разгуливают волки, а наш недостреленный старикашка стоит прямо перед конюшней и что-то бормочет, размахивая руками. По морде видно: читает заклинание, гад...
- Может быть, пора воспользоваться лазом? - спросил я.
- Не выйдет, я ж тебе говорю, тут волки как по Бродвею разгуливают. Мгновенно заметят, вычислят и съедят с пуговицами.
- Будем молиться! - твердо решил Анцифер. - А ну-ка опуститесь на колени, прикройте глаза, сложите руки вот так...
- Ага, обрадовался! Щас я тебе помолюсь! Хочешь, чтобы меня совсем уволили?
- Хватит орать! Вечно вы цапаетесь, как сведенные! - прикрикнул я, вглядываясь в щель. - Посмотрите, они что-то задумали.
Повинуясь приказам вожака, серые хищники кольцом окружили конюшню, а десяток самых рослых старый Сыч медленно вел в атаку. Кони бились в стойлах, вставая на дыбы и стуча копытами, в воздухе пахло смертью.
- Сейчас он отодвинет засов, волки бросятся внутрь, и нам всем наступит неминуемая хана! - прозорливо заключил Фармазон.
- Ребята, ну вы же существа высшего порядка, сделайте что-нибудь!
Сыч приближался... Анцифер углубленно читал молитву, черт приготовился к худшему и лишь отряхивал соломинки с черного одеяния. Я тоже не видел никакого выхода, но мою мятущуюся душу вместо отчаянья наполняла здоровая злоба. Из-за этого маньяка моя жена навсегда останется волчицей, талантливые крысюки пойдут войной на Город и погибнут, барин выздоровеет и окончательно затравит медведей, даже если его жена все-таки умрет, это тоже сыграет на руку злодею, ведь в округе останется только один оборотень. А его подручные в качестве награды растерзают ни в чем не повинных лошадей, которые и сопротивляться-то не могут, потому что надежно привязаны в стойлах...
- Ну нет! - вскочил я, хватая висевший на стене серп.
- Серега, ты че? - отодвинулся Фармазон. - Не надо так нервничать, все устаканится... В Раю неплохо, а если залетишь к нам, я первый буду заглядывать в гости... Я тебя там не брошу, не переживай. Брось железочку, а?
- Он их не получит! - рычал я, с размаху обрубая крестьянским серпом поводья и недоуздки. Лошади косили безумными глазами. - Хотя бы их он не получит без боя... Фармазон, гоните их к выходу!
- Не идут! Они чуют волчий запах, они напуганы, и у них нет вожака.
- Вот этот подойдет? - Я повис на гриве рослого, черного как смоль жеребца. Он свирепо раздувал ноздри, приплясывал, и крутые мускулы, перекатываясь под лоснящейся шкурой, говорили о яростной жажде жизни. Такой конь будет биться до последнего...
- Братан, ты гений! - вдохновенно взвизгнул черт, подсаживая меня на лошадиную спину. - Держись крепче. Если ты свернешь шею - меня за это только похвалят!
- А... остальные пойдут за ним?
- Побегут! Они же табуном от волков мокрого места не оставят. Главное, чтобы этот негр первым вылетел в дверь.
- Фармазон! Сыч снимает засов.
- Придумал!!! - Бес пулей бросился к молящемуся в уголке ангелу, схватил забытую всеми рюмку водки, вновь вернулся к коню, задрал ему хвост и, плеснув под него содержимое, старательно растер ладонью. Благородное животное встало на дыбы, заржало дурным голосом и бешеной торпедой рвануло с места. Именно в это время старый Сыч широко распахнул двери... Я не видел, куда его снесло. Меня занимали более насущные проблемы: как удержаться на этой сумасшедшей скотине! Остальные лошади ломанулись за нами, сдирая бока. Отчаянный визг волков потонул в хрипе и ржании. Ошалевшие от испуга и ярости, кони остервенело топтали серых разбойников. При каком-то особенно резвом прыжке моего коня я выпустил гриву и кубарем отлетел в клумбу. Лошади разбежались. Уцелевшие волки тоже дали деру, но, несмотря на весь адский шум, ни один человек не рискнул высунуть нос из дома: люди боялись упыря.
- Серега, Серега, эй! Ты живой? - Фармазон вышел из конюшни раньше, но по ходу Анцифер его опередил:
- Слава Господу нашему, вы живы и, надеюсь, невредимы! Что, злой дух, не вышло твое пакостное дело?
- Не повезло... - притворно сокрушаясь, подмигнул мне улыбающийся черт. - Очередной злорадный план ужасного террориста Фармазона потерпел полное фиаско. И все из-за душеспасительных молитв некоего белокурого доброжелателя.
- Спасибо всем! - громко вмешался я, потому что ангел уже готовился дать достойный отпор. - Парни, а ну прекратите дуться друг на друга. Если вы оба равные части моего подсознания, то я от ваших вечных склок скоро душевнобольным стану. Пора подсократить амбиции и прийти к разумному компромиссу. Не могу я больше враждовать сам с собой. Хочу внутреннего мира, любви и согласия. Кто против?
- Он! - хором сказали близнецы, одновременно указывая друг на друга.
Я приобнял их обоих за плечи и продолжил:
- Довольно ссор и претензий. Да здравствует сотрудничество и взаимопонимание! Забудьте о прошлом, живите настоящим, верьте в будущее. Протяните открытые ладони и скрепите дружеским рукопожатием начало новой эры наших деловых отношений!
- Как сказал... - умилился черт. - С чувством сказал, проняло аж до кишок... Эх, была не была! Циля, вот тебе моя рука!
- Не буду я ему руку подавать, - поджав губки, отвернулся белый ангел.
- Почему? - не понял я.
- А вы посмотрите, в чем она у него. И запах... Мне едва удалось ухватить Фармазона за шиворот, разобиженный черт гневно махал кулаками перед носом невозмутимого Анцифера.
- Пусти меня! Я же коня под хвостом не для удовольствия, между прочим. А этому... чистоплюю этому я в глаз! Не держите меня...
- Анцифер, вы должны извиниться!
- Я? Извиниться?! Перед ним?!!
- Именно вы, именно извиниться, и именно перед ним! - строго потребовал я. - Пока вы были заняты, Фармазон приложил все силы, чтобы помочь мне спасти лошадей. Если он при этом не побоялся запачкаться - честь ему и хвала. Хотя, конечно, руки следовало бы ополоснуть.
- Ну, если вы настаиваете, - пожал плечами светлый дух. - О нечистый и лукавый бес, прими мои искренние извинения. Возможно, я не сразу оценил глубину и благородство твоего поступка. Сходи к умывальнику, не забудь воспользоваться мылом, и я первый пожму твою мужественно вымытую руку.
Их диспут прервал сдержанный рык. Мы обернулись, с трех сторон на нас опять смотрели волки...

* * *

Вот так, нельзя забывать о живучих врагах. Видимо, пока мы спорили, оборотень пришел в себя и как-то сумел организовать сбежавших волков. Единственное место, куда мы могли бы отступить, - двери барского дома, но они наверняка глухо заперты. Но больше бежать некуда - мы медленно попятились к дверям, а волки так же медленно последовали за нами.
- Кто в теремочке живет? А ну открывайте! - зашумел Фармазон, но, естественно, никто не отозвался.
Оборотень вышел из-за конюшни, удовлетворенно потирая руки. Он хромал еще сильнее, под глазом чернел кровоподтек, а его хриплое дыхание, казалось, отравляло воздух нечеловеческой злобой.
- Сереженька, вы бы как-нибудь довели это дело до конца. Только посмотрите, он ведь весь израненный, а до сих пор живой. В следующий раз обязательно дострелите, из человеколюбия...
Я машинально кивнул белому ангелу и тоже пару раз пнул каблуком в дверь. Бесполезно.
- Тебе никто не откроет, - тихо захихикал старый Сыч. - Ты умрешь здесь, тебя разорвут волчьи клыки. Знаешь, как это бывает? Волчьи зубы так остры, что сначала человек даже не ощущает боли. Он лишь удивленно смотрит на глубокие резаные раны, больше похожие на следы от ударов ножом. Обычно волк рвет горло и начинает есть с живота. Если ты не будешь сопротивляться, то выгадаешь легкую смерть. В противном случае они начнут резать тебя на куски еще живого. Ты хочешь умереть быстро, поэт? Тогда не дергайся и слушай меня молча. Я изучил тебя... Твою магию невозможно просчитать - она непредсказуема, но все же и здесь есть одно слабое место: у тебя нет коротких стихов. Все, что ты читаешь, достаточно длинно, и мы можем успеть оборвать заклинание до того, как оно войдет в силу, заставив тебя захлебнуться собственной кровью...
Ему не стоило тратить столько времени на пустопорожние угрозы. Решил убить, так убей! А то старик, увлекшись, впал в те же ошибки, в которых упрекал меня. Он заболтался. К тому времени, когда разговоры уже всем наскучили, за дверью раздались уверенные шаги, и она широко распахнулась... На пороге стояла Ольга Марковна! Ну, почти она... В смысле, она, конечно, но уже перевоплотившаяся. Упыриха радостно вперила в меня взгляд, плотоядно щелкнула зубами и пошла в атаку. Мы оказались меж двух огней. Близнецы, мгновенно уменьшившись, взлетели на балкон и уселись там, прощально помахивая ладошками. Старый Сыч заворчал, потом быстро сбросил одежду и превратился в перемотанного бинтами волка. Это выглядело несколько комично, но даже в таком виде я не рискнул бы выйти с ним один на один. Громадный волк поднял шерсть дыбом и грозно прорычал:
- Теперь я убью тебя, поэт...
- Ничего не имею против, - подумав, решил я. - Заступиться за меня некому, оружия под рукой никакого, даже убежать и спрятаться негде... Единственное, что хотелось бы, так это извиниться перед уважаемой графиней Ольгой Марковной за то, что ей сегодня ничего не достанется...
- Как это? - низким, хрипловатым голосом переспросила упыриха. - Я хочу тебя. Вчера не успела, значит, сегодня ты - мой!
- Эй, Сыч! Может быть, уступите даме? Видите, какая она голодная...
- Мои волки тоже голодны, - огрызнулся оборотень. - Не морочь мне голову, я сам тебя убью.
- Ты не получишь и капли его крови! Этот человек - только моя добыча!
Упыриха уперла руки в бока, обливая волка презрительным взором. Старый Сыч оскалил пасть, демонстрируя острые зубы, а я осторожно шагнул в стороночку.
- Пошел прочь, плешивый пес! Его мясо принадлежит мне!
- Уйди с дороги, грязная дура! Я первый напьюсь его крови!
- Ну... вы тут сами разберитесь. Не бойтесь, я не убегу, просто подожду тут, на ступенечках.
Оборотень и графиня так и не смогли прийти к единому мнению, в результате чего и произошла вполне ожидаемая драка. Шерсть летела во все стороны! Волки, сгрудившись, хором болели за Сыча, я, чисто из вредности, за Ольгу Марковну. Анцифер и Фармазон оставили балконные перила, присели рядом, жарко обсуждая гладиаторское побоище.
- По-моему, силы неравны... Она все-таки женщина, к тому же с ложкой в животе.
- Много ты понимаешь, Циля! Да эта горилла хоть половник проглотит, и ничего... Даже целый столовый набор из серебра - не поперхнется.
- Ребята, они друг друга стоят. Лично для меня кто победит - принципиального значения не имеет. Какая разница, кто конкретно меня съест?
- Серега, ты фаталист! Или у тебя в голове зреет очередной коварный план? Зуб даю, что ты уже придумал взрывоопасный стишок, после которого оба бармалея превратятся в безобидных резиновых пупсов.
- Фармазон, не приставай к хозяину с глупостями, и без тебя тошно. Почему же все идет не так? Почему волк-оборотень, трижды раненный серебряными пулями, все еще вершит свои темные дела? Почему упыриха бодро бегает, хотя должна была умереть еще прошлой ночью? Может быть, изменилась сама структура серебра и оно уже не смертельно для нечисти?
- Не знаю, не знаю... Одно предположение у меня, конечно, есть, - начал я, поудобнее располагаясь на мраморных ступеньках. - Мы ведь скормили Ольге Марковне обычную серебряную ложку, а вот пули для Сыча были еще и освящены!
- Что-то он не торопится тапочки отбрасывать, - скептически сощурился черт.
- Да просто жизненно важные органы не задеты, но раны дают о себе знать: вон посмотрите - он же весь выдохся.
И вправду, оборотень с упырихой выпустили друг друга. Волк тяжело дышал, до колен высунув язык, мокрые бока вздымались, как кузнечные мехи. Поцарапанная и покусанная графиня тоже выглядела не лучше. Мне было интересно, придет ли им в голову мысль наконец объединить свои усилия? Монстры внимательно посмотрели на меня, потом друг на друга, сложили в уме два плюс два, перемигнулись и действительно пришли к соломонову решению.
- Кровь - мне, - выдохнула упыриха.
- Мясо - пополам, - согласно кивнул оборотень.
- Сережка, я пришла! - из-за угла дома вылетела серебристо-серая волчица. Мы обнялись. Анцифер с Фармазоном - тоже. Сыч и Ольга Марковна застыли столбами.
Следом за Наташей появились шесть громадных фигур. Медведи! Ну вот, теперь силы хороших и плохих сравнялись.
- Ты звал нас, Пастух?
- Да. Большое спасибо, что пришли. Я уже начал уставать от навязчивого внимания вон того приставучего волка. Вы не могли бы указать ему самую короткую дорогу к лесу?
Одной медвежьей оплеухи оказалось достаточно, чтобы старый Сыч кубарем покатился по дорожке, с треском влетев в ухоженную клумбу. Прочие волки рискнули было вступиться за вожака, но молодые медведи быстро показали, кто в лесу хозяин. Упыриха, пользуясь моментом, бочком, бочком пошла на меня...
- Любимый, кто это?
- Та самая графиня Филатова Ольга Марковна. По совместительству, в ночное время, подрабатывает местной достопримечательностью. Ест всех подряд. Прошлой ночью пыталась закусить мной - не вышло, жаждет реванша.
- Да я сейчас из нее... - Наташа оскалила зубы и подняла дыбом шерсть.
- Ведьма, уйди, - неожиданно тихо попросила графиня, - мне нужна человеческая кровь. Ты должна понять...
- Еще шаг, и я заставлю тебя пить свою собственную. Никто не поднимет руку на моего мужа.
- Уступи... Мне надо. У меня серебро в желудке... если до утра я не напьюсь... ты знаешь, что будет...
- Знаю, но ты его не получишь. Сережа, она не врет насчет серебра?
- Нет, это я могу гарантировать.
- Ты стрелял в нее?
- Дорогая, как ты могла подумать? Я - и вдруг стреляю в женщину?! Дело было так: в гости зашел лакей Парамон, подарил мне серебряную ложечку, я сунул ее в сапог, а она, когда пришла, сапог съела. Фармазон говорил, что обычные упыри после этого долго не живут.
- Она - не обычная... Если до утра она не попробует крови, то действительно умрет.
- Ведьма, помоги мне... уступи... только один глоток... - Голос упырихи перешел в неразборчивый хрип. Грозный медведь дядя Миша подошел к ней сзади и деликатно прижал ее руки к бокам. Капкан медвежьих лап был настолько крепок, что бедная графиня даже не делала попыток вырваться.
- Что с ней делать, Пастух?
- Право, не знаю...
- Твоя жена - добрый человек. Раз уж она говорит, что ей жить только до утра, может быть, нам взять ее в лес и накормить медом?
- Вряд ли это поможет, - задумалась Наташа, наморщив нос. - Разве что от души наестся сладкого перед смертью, да и похоронить проще, где-нибудь на солнечной поляночке. Вот если бы... Я попробую!
Она прикрыла глаза и быстро пробормотала какое-то заклинание. Ничего особенного не произошло. Наташа почесала лапой за ухом, что-то просчитала в уме и повернулась ко мне:
- Не получается... Помоги.
- Чем? - удивился я.
- Просто положи мне руку на спину, закрой глаза и ничего не говори.
Пожав плечами, я сделал все, как она просила. Через пару секунд словно электрический разряд пробежал по моей руке от пальцев к плечу и тонкой иглой уколол сердце. Я вздрогнул. Потом где-то в глубине сознания сформировалась ответная искорка, побежала через грудь в плечо, а из плеча - в запястье, и вот уже волчья холка едва заметно дернулась от горячего проникновения.
- Все. Спасибо, любимый. Посмотри...

* * *

Хм... не совсем понимаю, чего добивалась моя жена своими заклинаниями, но в результате всего на дяди Мишиных лапах картинно возлежала графиня Ольга Марковна в своем человеческом обличье. Сценка несколько напоминала подобный кадр из «Кинг-Конга». Волосы барыни были распущены, ночная рубашка свисала лохмотьями, взгляд светился гремучей смесью благодарности, ревности, смущения и бесстыдства одновременно. Она спрыгнула из медвежьих объятий на землю, грациозно потянулась и пошла на меня медленным танцующим шагом.
- Я так благодарна вам, Серж... Вы снова сделали из меня полноценную женщину. Нет слов, чтобы выразить всю гамму чувств, переполняющих мою душу. Я хочу...
- Все! - строго рявкнула моя жена. - Тема хотения закрыта надолго, если не навсегда. Будешь приставать к чужому мужу - все космы повыдергиваю!
- Господин Петрашевский, - всплеснула руками графиня, - что эта волчица себе позволяет! Как вы можете спокойно выслушивать ее абсурдные притязания на свободу вашего выбора?
- Она не волчица. Вернее, не всегда волчица. Это моя жена, Наташа, я вас предупреждал. Что вы на меня так странно смотрите? Не приближайтесь, я вас боюсь...
- Неужели как женщина я способна внушать страх? Все это так странно... Вы женаты на волчице, она не подпускает к вам нормальных женщин, и вы же упрекаете меня...
- Это ты нормальная женщина?! - мгновенно вспылила Наташа. - Иди в дом, накинь что-нибудь, а то мельтешишь тут разрезами до бедра... Любимый, или ты отвернешься, или я за себя не отвечаю!
- Стыдно, любимая, - я вообще смотрю в другую сторону!
- Сережка, не доводи меня...
- Стоп! А в самом деле, из-за чего мы ссоримся? Ну сделали из упырихи прежнюю дамочку, дальше что?
- Надо извлечь из нее ложку.
- Дать слабительное или рвотное?
- Что?! Да как вы только подумать об этом посмели? - испуганно отшатнулась Ольга Марковна, - Я не позволю издеваться над моим бедным желудком.
- А вас никто не спрашивает! - в один голос ответили мы. - Надо бы и то и другое. Фармазон! Вы не в курсе, где можно достать подобные лекарства?
- Щас порыскаю в доме, - охотно откликнулся нечистый.
- Я проконтролирую, - вставил свое слово Анцифер, - а то мало ли что он притащит.
- Замечательно, - решил я. - А теперь... «Ба-бах!» - неожиданный выстрел грохнул у самого моего уха.
- Оленька! Не бойся, я спасу тебя! - В дверях в исподнем и тапочках на босу ногу стоял бледный барин Павел Аркадьевич. В его руках дымилась уже знакомая двустволка. Медведи сдержанно заворчали, но я подозревал, что второй ствол еще заряжен, и не мог позволить себе роскошь - подставить под пулю чью-то жизнь.
- Прекратите стрельбу! Здесь женщины и... нет детей. Ольга Марковна, скажите ему, пожалуйста, что вам не причиняют вреда, пусть уберет свое дурацкое ружье.
- Как это не причиняют? - стервозно вопросила графиня, подбегая к мужу. - А кто собирается поить меня всякой дрянью?
- Но... это же в лечебных целях.
- Сережка, не оправдывайся. Вот он, значит, каков, мерзавец, топтавший копытами маленького беззащитного медвежонка. Сейчас, сейчас... Одно маленькое заклинание, и я превращу его в мусорное ведро.
- Какое хамство! - вновь возвысила голос барыня. - Мало того, что чужого мужа даже на время не дают, так еще и собственного угрожают переделать!
- Не волнуйся, Оленька, - дрожа как осиновый лист, начал трясти ружьем отставной военный. - Я сейчас... я сам их всех... по-позастреляю! Беги сюда, золотце мое!
Графиня с супругом дружно отступили к открытой двери, держа нас под прицелом. Мы не рвались их преследовать. Когда хозяева скрылись и засовы лязгнули, на балконе появились две улыбающиеся физиономии.
- А вот и мы! Между прочим, раздобыли все, что нужно. Рвотного, правда, не нашлось, но зато касторового масла - целая бутыль! Серега, не томи, где жертва?
- Графиня? Только что ушла с мужем.
- Как это? Зачем ты ее отпустил? Кого же я теперь касторкой поить буду, Цилю, что ли?
- Ну уж нет! Увольте, - отодвинулся белый ангел. - В самом деле, Сергей Александрович, что здесь произошло?
- Заявился граф с берданкой, затеял стрельбу, Ольга Марковна увидела в нем героя-спасителя, и они полюбовно отступили в спальню.
- И вы их не задерживали?
- Очень надо... выстрелит с перепугу - еще попадет в кого...
Мои рассуждения прервал страшный нечеловеческий крик в глубине дома.
- Она опять превратилась в упыриху! - первой догадалась Наташа, - Надо ломать дверь! Дядя Миша!
Здоровенный медведь просто рухнул на дверь всем весом, выломав ее с петлями, запорами и косяками. Мы наперегонки бросились внутрь. В гостиной горела свеча, слышался грохот передвигаемой мебели и непрекращающиеся истошные вопли. Моя жена серой молнией мелькнула впереди, на четырех лапах она, естественно, бегала быстрее, я догадался запрыгнуть на спину медведю, а Фармазон с Анцифером неслись над головой, завывая, как фашистские истребители. Мы успели вовремя. Упыриха отчаянно крутилась по комнате, пытаясь сбросить с загривка вцепившуюся волчицу. Наташа рычала, не разжимая зубов, и я на ходу попытался поймать ее за задние лапы. Дядя Миша схватился с Ольгой Марковной врукопашную, они покатились, ломая мебель, так что мы с женой отлетели в сторону. Наташин хвост ткнулся в мой нос, я чихал не переставая. Анцифер суетился рядом, подсовывая платочек, а его братец, усевшись на шкаф, шумно комментировал очередной раунд:
- Итак, графиня кусает медведя за ухо. Ухо волосатое, ей невкусно... выплевывает. Ага, вот теперь медведь завалил нашу дамочку на развалины дивана и начал... начал... О, какой интим! Какие позы! Как он ее обнимает! Бедняжка сопит от боли и выворачивает партнеру челюсть. Ап! Она его скинула броском через голову с упором ноги в живот. Откуда такая сила? Неисповедимы тайны женского организма... Бросок, захват, подсечка! Браво, медведь! Он снова на высоте, проводит болевой прием и заламывает графине ногу за спину. Все! Она подавлена и смята... Два хлопка о ковер - просьба о прекращении поединка. Гонг! Победителем турнира объявляется медведь, дядя Миша. Цветы и аплодисменты мохнатому чемпиону!
- Фарма... чхи! зон, пожа... жа... апчхи! луйста, прекратите болтать. Лучше а-а-апчхи!!! дайте же ей слабительное, в конце концов.
- С превеликим удовольствием! Пусть мишка еще ее помучает, я как раз успею воспользоваться.
По счастливому стечению обстоятельств Ольга Марковна как раз открыла рот, матеря нас всех за то, что мешаем ей кушать, и ловкий черт махом вылил полбутылки касторового масла. Барыня поперхнулась, но дядя Миша, по душевной доброте, закрыл ей лапой рот, «чтобы не выражалась», волей-неволей пришлось глотать. Оставшуюся часть Фармазон умудрился вбухать в несчастную, когда та пыталась укусить медвежью лапу и вдохнуть свежего воздуха. Он бы и бутылку ей скормил, если бы попросили...
- Любимый, нам снова придется поколдовать. До рассвета не больше часа, если он застанет ее в образе упырихи с серебряной ложкой в желудке, она умрет.
- Фармазон уже угостил барыню касторкой.
- О, это лекарство быстродействующее. Надо поторопиться, есть шанс полностью избавить женщину от такого черного проклятья. Обними меня, нам надо рискнуть еще раз...
Наташа снова читала заклинание, видимо, какую-то силу она черпала и из меня. Дядя Миша продолжал удерживать упыриху, самыми ласковыми словами уговаривая ее не вырываться. Ольга Марковна вроде бы одумалась и притихла: я думаю, касторка и заклинание начали действовать. Вскоре в медвежьих лапах безвольно повисла соблазнительная женская фигурка. Графиня опять пришла в себя...
- А кстати, - вспомнил Фармазон, - кто тут, собственно, орал, словно кот кастрируемый?
- Это барин, Филатов Павел Аркадьевич, - сочувственно пояснил Анцифер, указывая на завернутый в портьеру дрожащий сверток, лежащий вверх ногами в перевернутом кресле. - Не надо над ним смеяться... Несчастный испытал такой шок при виде любимой жены, на его глазах превращающейся в ужасное чудовище... Думаю, теперь ему долго будет не до охоты, зато...
- Мне... нужно в уборную! - неожиданно откровенно оповестила всех графиня и, схватившись за живот, опрометью бросилась из гостиной.
- Кажется, все получилось как нельзя лучше? - улыбнулся Анцифер.
- За это надо выпить! - радостно подмигнул черт. - Я тут совершенно случайно надыбал симпатичную бутылочку «Смирновской». Старый розлив, традиционные русские рецепты, коллекционная вещь... Как насчет по рюмочке?

* * *

Медведи проводили нас до того памятного места, где лес переходил в узкий коридор. Сыча мы так и не нашли, надо было давать ноги, складывалась такая ситуация, но... Не хочу даже оправдываться, сами видите - меня вечно отвлекают. Зато по крайней мере одна поставленная задача решилась раз и навсегда - в этом лесу больше никто не будет травить медведей. Близнецы навестили усадьбу, доставив к обеду самые свежие сведения.
- Серега, барин - готов. В смысле получил по заслугам за все преступления против Винни-Пухов. Нет, нет... он живой! От страха не умер, но психика у мужичка и так была истерическая, а тут такое потрясение. Полез к жене с поцелуями, а она - раз! Два! На счет три перед окосевшим супругом зубастая упыриха с приказом пожертвовать пару литров крови. В общем, дядька по сю пору не в себе, лакеи возят его по дому в кресле-каталке и кормят с ложечки. Душераздирающее зрелище! Мораль - думай, на, ком женишься. Это и тебя касается, кстати...
- С графиней все иначе, - вступил Анцифер. - Благодаря заботе и пониманию вашей супруги она сумела избавиться от постороннего предмета в животе.
- Это все я! Я! Я же ее касторкой напоил!
- Помолчи, пожалуйста. Так вот, я обратил внимание на ее глаза. Они - обыкновенные! Нет ни малейшего намека на принадлежность к темным силам. Видимо, серебро, находясь в ее организме, каким-то непостижимым образом уничтожило ту вредоносную часть, из-за которой женщина становилась упырихой. Очень похоже на излечивание язвы или злостной опухоли. Вот если бы мы позволили ей до утра напиться кровавого коктейля - черная сущность снова взяла бы верх! А так... Ольга Марковна стала нормальной женщиной. Где-то взбалмошной, где-то грубой, где-то даже распущенной, но - человеком! Я считаю это очень хорошим поступком. Мы все прошли страшное испытание, не пролив ни капли крови. Обещаю, что на небесах это зачтется.
- Не спеши с гарантиями, вспомни, сколько дырок хозяин насверлил старому Сычу!
- И это хороший поступок, - твердо заключил ангел. - Ибо все деяния его есть зло, и нам еще придется хлебнуть горя, так как маньяк ухитрился сбежать.
В общем, эпопея действительно окончилась довольно удачно. На прощание дядя Миша обнял нас с женой:
- Иди, Пастух. Мы всегда будем помнить о тебе и ждать. Спасибо за все. Когда тебе понадобится наша помощь и сила - просто посмотри на небо, отыщи Большую Медведицу и попроси. Ты почувствуешь ответ - мы будем рядом. У тебя прекрасная жена, никому не давай ее в обиду. Ведьмы тоже женщины, они могут хоть иногда быть слабыми... Прощай, Пастух! Мы не можем выходить за пределы леса, но в этом коридоре ни одна нечисть не посмеет высунуть носа. Иди...
Огромный медведь и шестеро его собратьев подошли к самому порогу, и страшный медвежий рев заставил задрожать стены. В нем звучала твердая решимость и недвусмысленная угроза, так что если какой-либо монстр и надеялся ущипнуть нас на обратном пути - он живо одумался. Хранимые суровым рыком наших друзей, мы беспрепятственно прошли весь коридор, через те же двери вышли на улицу. Был глубокий вечер. Горели редкие фонари, светились окна в домах, но верный Боцю терпеливо ждал нас, свернувшись кольцом на полулицы. Вид у него был настолько огорченный и придавленный, что мы оба поняли, что произошло.
- Ему удалось бежать? - напрямую спросила Наташа.
- Да, прекрасная принцесса... Моя его упустила. Я лишь на секунду отвлекся, маленькие дети играли с моим хвостом, хотели цветную чешуйку на память. Пока я отцеплял, он выскочил в окно и совсем убежал. Я очень виновата...
- Не печальтесь, мой достойный друг. Конфуций учит нас, что даже самая великая победа не стоит и одной слезы ребенка. Негодяю просто невероятно везет.
- Я дунула огнем ему вслед, сильно обжег, но он успела прыгнуть в трамвай. Мне надо было сжечь всех?
- Конечно нет! Вы вели себя честно и благородно, а теперь не окажете ли мне услугу довезти нас с женой до дома?
- О, простите, что не успела сам предложить вам это! «Кто другу в помощи откажет - да будет проклят под луною. А кто просить заставит друга - тот вовсе зря на свет родился!»
- Прекрасные строки, - решили мы, усаживаясь в чудесным образом появившуюся беседку. - Кто это написал?
- Я... - скромно потупился Боцю. Мы поаплодировали.
Во время короткого полета Наташа прижалась к моему плечу и ничего не говорила. Я обнял ее, как-то особенно остро предчувствуя, что все еще далеко не кончено, что, оправившись, Сыч начнет откровенно беспощадную борьбу и нас ждут самые суровые испытания. В эти минуты Наташа действительно представлялась мне маленькой покинутой девочкой, слабой и беззащитной... Кроме меня, у нее никого не было, если бы я мог, то, наверное, укрыл бы ее в своих ладонях и никогда больше не выпускал в этот жестокий мир... Упыри и оборотни, кровь и железо, жертвы и злодеи, извечное противоборство сил Света и Тьмы - как интересно следить за всем этим со стороны на страницах книг или телеэкрана. Как же бывает тяжело и страшно, когда оно становится для тебя реальностью. Я не герой и никогда не буду героем, жизнь не должна складываться из постоянной борьбы, и я сейчас многое бы отдал за несколько дней нормального человеческого счастья. Тихого, бытового, мещанского... которое нам, судя по всему, еще долго не светит. Главный сюрприз ждал меня, когда я вошел на кухню. На столе, на табуретках, на подоконнике, на полу - везде стояли плетеные корзины, полные помидоров. Я только ахнул... Моя жена, почти с порога отправившаяся в ванную, этой роскоши еще не видела. Крысиный генерал держал свое слово, хотя, ей-богу, я не понимал, чем заслужил столь «высокую» награду. Ведь Сычу удалось уйти. Если, конечно, со мной рассчитались только за его ранение... Но вообще-то в этом случае задание не считается выполненным. Позади раздались легкие шаги, и счастливый визг моей супруги заполнил всю квартиру.
- Наташенька, ты меня калекой сделаешь! Не кричи над ухом. Что же теперь со всей этой овощебазой делать?
- Ам... ням... ум... чавк, чавк!
- Любимая, вполне может оказаться, что мы их и не заработали.
- Чавк, чавк... ам... ум?
- Я имею в виду, что, по условиям договора, следовало обеспечить нашего волка-шизофреника отдельной могилой в престижном районе. Но если помнишь, ничего подобного не произошло, так как же ты можешь уничтожать неотработанную зарплату?
- Ум? Чавк, чавк! Ням... - Моя жена равнодушно пожала плечами, выбирая помидор покрупнее.
- Послушай же, мы не имеем права. Ты прекратишь хоть на минуту?
Наташа вздохнула и, не отрываясь от дела, посмотрела на меня с плохо скрываемой угрозой. В этот момент растрезвонился телефон, я махнул рукой и отправился в комнату. Звонил сэр Мэлори, каким-то образом он уже знал, что мы вернулись. Я кратенько постарался рассказать ему о всех наших приключениях. Старый рыцарь был в полном восторге.
- Блям балеминто сапертино! Устремус емун в тряшку! Я всегда в вас верил, дорогие мои! Это уже большая победа! Что вы намерены делать дальше?
- Даже не знаю... Что-то делать, конечно, надо, только вот с чего начать? Сычу удалось спрятаться, мы нигде его не нашли. Он ранен, обожжен, все его планы разрушены, избушка в лесу переломана, и даже работа лесничим под большим вопросом, так как барин на охоту выберется не скоро. Как вы думаете, где он сейчас?
- Молодой человек, судя по вашему рассказу, наш общий враг просто потерял голову. Он совершает ошибку за ошибкой. С одной стороны - это усиливает наши позиции, с другой - он же становится совершенно непредсказуемым. Ясно одно - раз он не справился с вами сам, то обязательно прибегнет к помощи более высоких сил.
- Не уверен, что правильно вас понял...
- Григосомлярно, мисухирка елкингтон!
- Так бы сразу и сказали.
- Я так и говорю. Поэтому настоятельно рекомендую завтра же собраться у меня дома, покопаться в компьютере и хотя бы примерно вычислить, к кому может направиться старый Сыч, чтобы принять соответствующие контрмеры.
- Замечательно. Буду к обеду, устроит?
- Лякомисус! Трень хрянь пиропиндоус!
- И вам спокойной ночи...
Когда я вернулся на кухню, Наташа сидела на табурете с раздувшимся животом, счастливая донельзя.
- Любимый, - сладко мурлыкнула она, - не сердись на меня, пожалуйста. Все совершенно законно! Зная твою болезненную щепетильность в некоторых вопросах, я решила немного ускорить события. В смысле - дать делу официальный ход. После магазинов я зашла в комитет, встретилась с непосредственным начальством Сыча, объяснила ситуацию... Там просто за голову схватились! Оказывается, никто и не думал причинять хоть какой-нибудь вред бедным крысюкам. Сыча тут же уволили с работы. На него заведено дело, прокуратура готовит бумаги на арест.
- Ты серьезно? - не поверил я.
- Конечно. В Городе не потерпят беззакония. У нас разрешено все, что не мешает жить другим. Сыч нарушил это правило, теперь им займется милиция, а к крысюкам прямо в моем присутствии была отправлена делегация для переговоров. Так что полученные помидоры - наша честно отработанная премия за избавление крысюков от «преследователей» комитета. Хочешь один, маленький? Или даже два...
- Но... почему же ты не сказала сразу?! Если все удалось решить законным путем, ради чего я бегал в монашеской рясе, с кремневым пистолетом?.. Ради чего вообще вся эта стрельба, нелепые геройствования, превращения?
- Глупый... любой женщине надо хоть иногда видеть, что из-за нее совершаются самые сумасшедшие поступки. Я очень тебя люблю! Хочешь помидорку? Бери все три! Гулять так гулять!

* * *

Поздним утром, после завтрака и поцелуя на дорогу, я отправился в гости к сэру Мэлори. Меня сопровождали Анцифер и Фармазон. Выйдя из подъезда, черт напропалую хвастался, что рискнул украсть один помидор, овощ не продемонстрировал, объясняя тем, что был вынужден тут же съесть, иначе из квартиры не вынести. Врал, естественно, никто ему не поверил.
- Сергей Александрович, не очень хотелось бы перегружать вас лишними разговорами в такое прекрасное утро, но вот есть парочка вопросиков... очень маленьких.
- Господи, Анцифер, иногда ваша излишняя вежливость просто утомляет. Давайте без предисловий, спрашивайте.
- Что вы намерены делать с вашей шпионской карьерой? Должен признать, что дебют в качестве кадрового разведчика вы провели блестяще, но...
- Я вас понимаю. Что ж, видимо, после выполнения задания генерал Кошкострахус в моих услугах не нуждается. Он занят дипломатическими переговорами, надеюсь, они быстро придут к разумному соглашению.
- Ха, но ведь ты не убил старикашку, а значит, задание не выполнено до конца, - вставил Фармазон.
- Я и не собирался его убивать.
- Не лепи горбатого, Серьгунька, здесь все свои!
- Нет, нет, по условиям устного договора я подряжался избавить крыс от притеснений старого Сыча. Если генерал воспринял это как обещание чисто физической расправы - его дело. Но вот мы решили проблему мирным путем - и он тоже не в обиде. Уже сам факт того, что нас завалили помидорами, говорит о признании наших заслуг на самом высоком уровне.
- Как сказано-то, а? Какая патетика, какой пафос... Между прочим, ветеран крысиной войны, всю грязную работу сделала за тебя твоя же супруга.
- Фармазон! - вспылил я. - Да с чего вы все время ко мне цепляетесь?
- Ладно, замнем эту тему, - примиряюще вмешался Анцифер. - Я рад, что вы решили покончить с профессиональным шпионажем. Тогда еще один момент. Вы как-то начинали рассказывать, каким образом все это вообще закрутилось... Как началось начало, вот! По сию пору кое-что ускользает от моего понимания.
- Что именно?
- Сколько я помню, первым делом вы заинтересовались странным запахом волос вашей жены.
- Взяла не тот дезодорант! - язвительно хрюкнул Фармазон, но получил от нас с ангелом удвоенный подзатыльник.
- А самой последней каплей оказались следы чужой крови, перепачкавшие ей лицо. Она говорила о какой-то убитой девочке, кровавом пиршестве или о чем-то подобном, где ей пришлось принимать участие.
- Это... неправда! - заступился я. - Наташа не могла убить ребенка. Она не помнит ничего такого, я ей верю. У нас пока нет собственных детей, но вы бы знали, как она их хочет...
- Вот одну и похотела! - снова высунулся черт и снова словил по шее. - Где моя конституционная свобода слова?! Будете драться - вообще ничего не буду говорить...
- Вот и молчи, для твоего же здоровья полезнее. Но, Сергей Александрович, уважаемый вы мой, откуда у вас такая непоколебимая уверенность, если даже ваша жена не может толком ничего сказать в свое оправдание, ссылаясь на невразумительную потерю памяти?
- Да, откуда такой склероз в ее годы? Или она хорошо сохранилась для своих восьмидесяти шести? Ай!!! Ну сейчас-то за что, диктаторы?
- Не отвлекай нас, бес окаянный, - вежливо попросил Анцифер. - Так вот, я бы хотел узнать, что же такое произошло на самом деле?
- Каким образом?
- Посоветуйтесь с сэром Мэлори... Я подумал и решил, что это действительно неплохая идея. Ведь появится шанс снять камень с Наташиной души. Она же мучается, я вижу. Итак, на повестке дня с моей стороны всего один вопрос... Хозяин дома был переполнен энтузиазмом. За всю его многолетнюю войну со старым Сычом он никогда не добивался столь впечатляющих результатов. Откупорился столетний коньяк, на столике появились лимон и сыр, сэр Мэлори наполнил пузатые фужеры и поднял тост:
- Дрюмдалия корвенсио иллюсгарис!
- За победу, - поддержал я и сразу взял быка за рога: - Сэр Мэлори, у меня есть пара вопросов...
- Весь во внимании, мой дорогой друг... Я обстоятельно рассказал ему историю с кровью на Наташиных губах. Старый рыцарь слушал молча, не перебивая, меланхолично прихлебывая густой янтарный напиток.
- Сергей Александрович, вы абсолютно правы, рано или поздно эту задачку следовало бы решить. Хотя, признаться, я думал, что вы спросите о другом...
- О чем же?
- Вы помните первую встречу с Сычом в монастырском подземелье?
- Еще как!
- Если Иван-царевич не поймал бы его за хвост... мы пили бы коньяк за упокой, а не во здравие. Так вот, меня очень интересует, откуда негодяй узнал о вас? Как сумел к вам проникнуть? Где он вообще видел ваше лицо? Я не думаю, что ему удалось побывать в вашем мире, но вся операция построена так, словно он отлично вас знает и... ненавидит!
- Ума не приложу, - задумался я. - Честно говоря, все было недосуг в этом разобраться. Наташа рассказывала, что он ее околдовал и повел смотреть на мою казнь. Видимо, у Сыча были хорошие связи в монастыре, и те, кто был с ним в сговоре, знали, что он оборотень. Но ведь, с другой стороны, это говорит лишь об одном-двух подкупленных монахах... Разве это так уж важно?
- Важно то, откуда он вас знает! - весомо заявил сэр Мэлори. - Где еще вы могли встречаться так, чтобы он вас запомнил? Голимантра сюсь микусь ля робрибур. Вохилем пас! Умисус гредиус доткепра... Выходит, он знал вас настолько хорошо, что объявил врагом номер один. Даже в годы мрачного средневековья не так легко было отправить человека на костер по обвинению в колдовстве, а все сразу назвали вас колдуном! Почему? Откуда такая уверенность?
- Я тоже хотел бы знать... Но неужели это нельзя как-нибудь выяснить? Ведь должны быть какие-то волшебные книги, магические зеркала, гадания на кофейной гуще, в конце концов. Вы ведь волшебник, помогите мне заглянуть в прошлое!
- Магия - это вам не компьютер, - задумчиво насупился великий летописец. - Я не могу ввести ваше имя в базу данных и дать команду поиска всех мест, где ваши файлы совпадают с файлами злого оборотня. Кряус, бин крякус. Холидей... ам? Блюссимур!
- Значит, все-таки шанс есть?! - Я воспрял духом.
- Есть идея, - уточнил хозяин. - Чем в настоящее время занята ваша драгоценная супруга, из-за которой разгорелся весь сыр-бор?
- Помидорами. Она их ест, закатывает на зиму, готовит томат-пасту, варит аджику и разливает по банкам томатный сок.
- Это надолго?
- Часа на четыре. Сейчас она королева кухни, ее лучше не беспокоить. Любое постороннее движение она воспринимает как факт покушения на ее личные помидоры.
- Что ж, не будем отнимать у женщины святое... - рассудительно согласился сэр Мэлори и сразу сделал мне деловое предложение: - Хотите, я отправлю вас в прошлое?
- Куда?!
- В тот отрезок времени, когда ваша жена ушла из дому и вернулась со следами преступления на лице. Вы сможете, как сторонний наблюдатель, выяснить всю правду и, возможно, предпринять соответствующие меры в будущем. Идет?
- А... мне ничего с собой брать не надо? Вдруг придется защищаться от кого-нибудь...
- Вас никто не заметит.
- Ну а вдруг? От случайностей никто не застрахован. Знаю я ваши параллельные миры. Переход совершенно незаметен, а в результате вечно остаешься безоружный и одинокий в кольце страшных врагов.
- Выпейте еще, это придаст вам храбрости.
- Да я и так весь храбрый! - На меня нахлынула волна не очень трезвого авантюризма. - Просто дайте мне под мышку пулемет, и поехали! Я им всем там покажу, в прошлом этом...
- Браво, мой отважный друг! Правда, с пулеметом... люкомар хрюкс! Фабарантия...
- Понимаю... Конверсия, дефицит, а цены на черном рынке просто несусветные. Ладно, одолжите хоть кухонный ножик, и я пойду.
- Моску лабель, моску лабель, - охотно согласился хозяин, он сбегал в другую комнату и вынес мне хорошенький швейцарский нож многофункционального применения. - Варстахисус грег?
- Да, вполне устроит, - согласился я. - Когда отходит поезд в далекое прошедшее время?
- Сию минуту. Пойдемте со мной. Мы прошли в ту самую комнату с черным потолком, красными стенами и пентаграммой на полу.
Мне было велено встать в центре.
- А это надолго?
- О нет! Если вы вернетесь, то буквально через пять минут.
Линии пентаграммы вспыхнули зеленоватыми лучами, сами собой зажглись черные свечи на пересечениях линий, заклубился дым над медными треножниками, а сэр Мэлори, волшебным образом переоблачившийся в мантию мага, напевно произносил какие-то заклинания. Видимо, коньяк был слишком крепким, потому что очень важная мысль забрела мне в голову слишком поздно. Он сказал «Через пять минут. Если вернетесь...» Что значит «если»? Я что, могу и не вернуться?! Мы так не договаривались!!! Но... как вы понимаете, было уже поздно...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

 

 

 
© 2008 "Мир чёрной магии" все права защищены
При использовании материалов сайта, активная ссылка на сайт обязательна!
                   
 
Rambler's Top100