Ведьма-хранительница

 

 

 

Группа сайтов
Мир черной магии
Мир чёрной магии
Мир денежной магии
Мир любовной магии
Форум

   
 

 

Ольга Громыко
Ведьма-хранительница

Вздрогнув, Орсана наклонилась к моему уху:
– Хорошо, что мы туда не пошли! Чешуйчатая грымза расставила на нас капканы!
– Я все слышу, – мрачно проворчала дракониха, задом выбираясь из норы. – У меня очень острый слух. Еще один сомнительный комплимент в мой адрес – и вы, юные грубиянки, рискуете не дожить до пенсионного возраста. Давайте выкладывайте, зачем пришли, – и можете проваливать, пока я не рассвирепела окончательно.
– Мы только хотели узнать, – выступила я вперед, – не найдется ли у вас какой-нибудь работы для мага и воительницы?
Гереда так и села на хвост, пораженная не меньше Орсаны.
– Что?! Да вы, козявки, хоть понимаете, с кем разговариваете?! Тоже мне, работнички! Завтрак да ужин!
– Вы же не едите людей, – напомнила я, кивая на цельные скелеты, оголенные временем.
– С чего ты взяла?! Очень даже ем. Особенно нежных молодых девиц.
– А мы жесткие и костлявые, – нахально возразила Орсана.
Гереда вплотную приблизила морду к ее лицу, сосредоточенно обнюхивая наемницу. Девушка зажмурила глаза, ее волосы трепетали туда-сюда в такт драконьему дыханию.
– Да, не ем, – после долгого раздумья согласилась Гереда. – Не из этических соображений, а просто так – не вкусно. Но неужели вы надеетесь, что за какую-нибудь пустяковую услугу я осыплю вас бриллиантами с ног до головы? Думаете, раз у меня много сокровищ, то я швыряюсь ими направо и налево?
– Бриллианты нам ни к чему. – Я отряхнула пыль со штанов, Орсана пригладила вставшие дыбом волосы. – Лучше осыпьте нас приличными мечом и кольчугой.
– Чтобы вы мне тут же голову снесли?!
– Чтобы моя подруга смогла поступить в Белорский Легион, – терпеливо, не давая себя разозлить, объяснила я.
Драконы – существа хитрые и расчетливые; несмотря на внешнюю вспыльчивость, вывести их из себя практически невозможно, зато сами они обожают доводить людей до белого каления. Говорят, после вступительных “бесед” с драконами некоторые рыцари бросали оружие, слезали с коней и в умопомрачении кидались на мерзкую гадину в жажде задушить ее голыми руками. А ей только того и надо было.
– Меч, небось, серебряный, а кольчугу золотую? – презрительно дохнула дымом Гереда. – В Легион? Маркитанткой, что ли? Так там денег платить не надо, даже наоборот – еще и прикопишь.
– Меч – острый, кольчугу – прочную, – отчеканила побледневшая Орсана. – А свое золото можешь засунуть себе в...
Последнее слово прозвучало тихо, но разборчиво.
Повисла нехорошая тишина.
– Ладно, – неожиданно решила дракониха, – у меня найдется для вас работа. Возможно, тяжелый физический труд послужит хорошим воспитательным средством для этой языкатой... легионерши.
Мне ее тон очень не понравился.

– Ненавижу... – сквозь зубы процедила Орсана, брезгливо поднимая двумя пальцами чью-то высохшую кость размером с человеческую ключицу, но формой напоминавшую берцовую. – Больше всего на свете я ненавижу генеральную уборку!
– Я тоже, – со вздохом призналась я, ритмично шваркая по полу самодельным веником из ореховых веток. – Работенка пыльная, но, согласись, высокооплачиваемая и не слишком обременительная.
– Да я и не возражаю. Уборка, конечно, дело нужное, особенно подкрепленная стимулом в виде Легиона. Но если откуда-нибудь выскочит крыса, я завизжу, – честно предупредила Орсана, отшвыривая кость к груде хлама в центре пещеры. Уборка длилась уже не первый час и близилась к завершению – мы добросовестно вымели сор изо всех углов, воздвигнув настоящий курган славы, где земля и камни перемежались кусками покореженного железа и костей.
– Крысы не любят драконов и редко селятся в их норах. – Я разогнулась и потерла поясницу, любуясь делом наших рук. Гереда снова улетела, предоставив пещеру в наше полное распоряжение. Наверное, она тоже не любила уборку. Света, сочившегося из тоннеля, для столь титанической работы было недостаточно, и я прибегла к искусственному освещению пещеры дюжиной шаровидных пульсаров, трепещущих лучами на разном расстоянии от пола.
– Откуда тогда эта приторная вонь? – Орсана скомкала какую-то тряпку и метко запустила ею в роскошную паутину под потолком.
– Может, от самой драконихи? – Я подняла и расправила грязный тряпичный комок, оказавшийся женскими кружевными трусиками. – Как ты думаешь, какая судьба постигла их хозяйку?
– Скорее всего, благородный рыцарь взял их у прекрасной дамы сердца в обмен на пояс верности. Надеюсь, у нее был запасной ключ... Кстати, а где сокровища? Я считала, драконы спят на них!
– Возможно, за этой глыбой. – Я кивнула в сторону массивного валуна в полтора моих роста, неплотно приваленного к стене. На полу возле него было чисто, словно камень недавно отодвигали.
– Вот бы посмотреть, а?! – живо заинтересовалась Орсана, подходя и примеряясь к валуну. Больше ради шутки, его не удалось бы сдвинуть и впятером.
– Хочешь, чтобы этот курган стал надгробным?
– Брось, мы же не собираемся воровать ее кровные капиталы. А за погляд, как говорится, денег не берут. Она же просила нас выскрести пещеру? Вот мы и скребем в поте лица, не пропуская ни уголка, ни трещинки, заодно и под камешком подмели...
Мы переглянулись и прыснули со смеху.
– Ну хорошо, уговорила. – Мне и самой было интересно взглянуть на груды золота и драгоценностей – сравнить, кто больше прикопил за свой драконий век: наш Рычарг или эта старая перечница. Естественно, брать я ничего не собиралась, а о возвращении Гереды меня оповестит невидимая магическая черта, на всякий случай проведенная поперек входа в тоннель. He от дракона, кстати, проведенная. Несмотря на безрезультатный опрос местных жителей, я была уверена, что разбойники тайно шныряют где-то в округе, разыскивая меня.
Снисходительной улыбкой отвергнув предложенный наемницей ломик, я сделала несколько пассов, и глыба бесшумно, как на шарнирах, отъехала в сторону. Крысиная вонь усилилась. Снедаемые любопытством, мы одновременно переступили запретный порог и почти сразу наткнулись на роскошный щит с золотой каймой, инкрустированной самоцветам. Поперек щита шли четыре глубокие царапины от драконьих когтей.
– Не трогай! – Я удержала за шиворот нагнувшуюся было Орсану. – Она сразу почует, когда вернется. Давай просто посмотрим.
Мы замерли на конце полоски света, падающего из пещеры. Как ни странно, мои глаза почти мгновенно привыкли к темноте и я испуганно схватила Орсану за рукав, кивнув на самый дальний угол:
– Ой, смотри! Там что-то шевелится!
– И-и-и! Крыса!!! – Девушка испустила обещанный вопль, чуть было не порвавший мне левую барабанную перепонку.
– А-а-а! – охотно подхватила я. Паника в женских рядах – вещь заразительная.
– О-о-о! – басом заголосил из темноты кто-то третий.
Это было уже слишком. Мы стремглав вылетели из сокровищницы, как будто сама смерть щекотала нам пятки ледяными пальцами.
– Думаю, мы ее напугали, – едва отдышавшись, заключила Орсана.
– Ты успела ее разглядеть?
– Я ее вообще не видела!
– А чего ж тогда орала?!
– Тебе поверила!
– А я – тебе!
Мы уставились друг на друга. Недоумение быстро сменилось досадой.
– Может, тебе померещилось? – рискнула предположить Орсана.
– Судя по ответному воплю, померещилось не только мне.
– Как ты думаешь, кто это мог быть? Драконы берут пленных?
– Если и берут, то вряд ли держат в святая святых – сокровищнице. Предлагаю вернуться и разглядеть это существо повнимательнее. – Я логично заключила, что паника во вражьем стане свидетельствует о нашем превосходстве.
Орсана согласно кивнула, поднимая с пола железяку поувесистей. Я поманила пальцем один из пульсаров, и он послушно скользнул в щель.
Верхушка золотой горы терялась во мраке, но и подножие могло свести с ума любого грабителя. Наемница протяжно присвистнула, выискивая глазами неведомое существо, я же с удовлетворением отметила, что если наш Рычарг и не располагал столь внушительным золотым запасом, то по количеству драгоценных камней, ювелирных изделий и артефактов одержал безоговорочную победу.
– Крыса – не крыса, а ими тут смердит здорово. – Орсана наклонилась и подобрала с пола грязный кожаный лоскут, на поверку оказавшийся мешком с затягивающейся горловиной. – Похоже, кто-то нашел обходной путь к копилке старой грымзы.
Я сделала несколько пассов и отрицательно покачала головой:
– Здесь никого нет. Уже нет.
– Но как-то же он отсюда выбрался, – резонно заключила Орсана. – Не сквозь стену же прошел!
– Тоже вариант. – Я проверила сокровищницу еще и на следы заклинаний.
Ничего. А осмелевшая наемница уже обходила золотую гору, присматриваясь к полу и стенам, изредка нагибаясь и костяшками пальцев простукивая подозрительные участки. Сокровища лежали не точно в центре пещеры, а впритык к дальней от входа стене, наваленные чуть ли не до потолка, с плавным скосом вниз. Два раза пройдя из конца в конец, Орсана озадаченно хмыкнула, присела на корточки и щелкнула ногтем по золотому краю исцарапанного щита:
По-моему, раньше он лежал ближе ко входу.
Я подошла поближе, всмотрелась:
Верно. А теперь стоит у стены, как...
Мы переглянулись.
– Дверь!
Позабыв о драконихе, я первой ухватилась за край щита и потянула на себя. К моему удивлению, он поддался не сразу, пришлось упереться ногами и дернуть что есть мочи. С той стороны что-то тренькнуло, сопротивление резко ослабло, и я от неожиданности села на пол со щитом в руках. Орсана глянула на меня и протяжно присвистнула. Я перевернула щит тыльной стороной к себе и увидела лохматую волосяную веревку, привязанную к дужке для руки.
За щитом в стене у пола чернела полукруглая дыра. Если ее прогрызла крыса с навыками плетения веревок, то она была величиной с упитанного бобра.
– Не застрянем? – Орсана с сомнением покосилась на потайной лаз. Возможно, на животе она бы туда и протиснулась, но мешал вбитый в стену крюк, на котором болтался обрывок веревки.
– Сейчас что-нибудь придумаем. – Я подула на указательный палец, чуть заметно шевеля губами, и обвела дыру по краю. За пальцем тянулся едва различимый серебристый след. Как только я вернулась к исходной точке, контур лаза размылся, а стена вокруг него помутнела, будто сотканная из дыма. – Прошу! Хотя нет, я первая, вдруг там дальше опять колдовать придется.
Опасалась я напрасно. Ход был прямой и короткий, буквально через три аршина я уткнулась в какую-то мокрую и шершавую преграду, проломила ее прежде, чем почувствовала, и оказалась на свободе, в кустах позади пещеры. “Дверцей” с этой стороны служил обомшелый кусок коры, прислоненный к лазу и для верности подпертый обломком камня. Шепотом позвав Орсану, я огляделась, щурясь от дневного света. Ничего не скажешь, удачное место для подкопа – от главного входа воришку заслоняли ветки малинника, высокие и частые, но позволяющие вести наблюдение за хозяйкой логова, подгадывая визиты с мешком к ее отсутствию. Судя по воплю и поспешному бегству, грабитель и представить не мог, что Гереда зазовет кого-то в гости.
– Похоже, ему не впервой шнырять по драконьей сокровищнице, – заметила я, осторожно царапая ногтем отполированные до блеска края лаза, принявшие прежний вид, как только Орсана выбралась наружу. – За один раз камень так бы не вытерся, а копать тут недолго, особенно если валдачьей или гномьей киркой, последняя вообще в гранит как в масло входит.
– Пс-с-ст! – оборвала меня девушка, прижимая палец к губам. В отличие от меня, наемница первым делом обратила внимание на лес, не углубляясь в осмотр лаза.
– Что? – я перешла на шепот.
– Смотри! Да не туда, под куст!
Я пригляделась и заметила серую сгорбленную фигурку, прошмыгнувшую между поваленной березой и высоким щербатым пнем.
Орсана посмотрела на меня и выразительно похлопала ладонью по воздуху у самой земли, затем указала на себя и пальцем изобразила дугу. Я понятливо кивнула, и наемница бесшумно пошла в обход. Даже ветки за ней не качались.
Зайдя существу в тыл, Орсана нарочито громко затопала и захрустела сушняком, безыскусно насвистывая.
Сработало. Непрестанно озираясь и прислушиваясь к поднятому девушкой шуму, воришка попятился в мою сторону, видимо, надеясь укрыться в потайном ходе.
Подпустив его поближе, я выпрямилась в полный рост. Гном! В плаще из крысиных шкурок, вонь которых перебивала все лесные запахи. Опешив, он не сразу сообразил метнуться в сторону, и наемница в несколько прыжков преодолела разделявшее нас расстояние, отрезая воришке путь к отступлению.
Наглости тому было не занимать – мгновенно оценив ситуацию, гном повернулся, чтобы видеть нас обеих, растопырил руки с зажатыми в них краями плаща, став похожим на потрепанную летучую мышь, и громко, возмущенно заверещал:
– Как вы посмели перейти мне дорогу, жалкие людишки? Да вы хоть знаете, кто я?!
Низкорослый даже для гнома, воришка едва достигал мне до пояса. Вытаращив глаза и выпятив грудь, он с подвыванием продолжал:
– Трепещите же: я – великий гномий воин и шаман, драконосек и заклинатель, могучий и грозный Тор-э-Ти! Навлекшие на себя мой праведный гнев познают жутчайшую и мучительнейшую из смертей и даже после нее не обретут покоя, ибо моя власть простирается и на мир духов! Спасайтесь, пока не поздно! У-у-у-у!
После чего заскакал на месте, как подстреленный заяц, выставив вперед руки со скрюченными пальцами и щелкая редкими желтыми зубами, что, видимо, обозначало подготовку к нашему жуткому и мучительному умерщвлению. Длинная борода полоскалась в такт прыжкам как мочалка.
– Пожалуй, нам не стоит связываться с этим ужасным шаманом. – Я незаметно подмигнула Орсане, напуская на себя испуганный вид.
– Да, я тоже так думаю, – подыграла мне наемница. – Нам его все равно не одолеть!
Гномик приосанился, расправил плечи.
– Лучше всего отступить, – продолжала я, затравленно озираясь по сторонам.
– И немедленно!
– Бежим, надо предупредить Гереду об опасности!
– Да, быть может, она еще успеет скрыться!
– Поспешим! – Мы с воплями “ужаса” бросились ко входу в пещеру.
Гномы – народ бесшабашный и самоуверенный, но даже наглый воришка не осмелился приписать себе улепетывающего во весь дух дракона.
– Эй, эй, постойте! – истошно завопил он, забега вперед и преграждая нам дорогу. – Я пошутил! Я могучий и грозный, но очень, очень добрый!
– О, великий шаман, не трогай нас! Мы сообщимдраконихе благую весть о твоем прибытии, и она сама вынесет тебе сокровища в обмен на свою жизнь!
– Нет, нет, не надо! Я здесь инкогнито!
– А мы ей на ушко!
– Да пошутил я, пошутил! Никакой я не шаман!
– О, великий воин-драконосек, нам все равно с тобой не тягаться! – Мы обежали гномика с разных сторон, и он отчаянно завопил нам вслед:
– И не воин!
Мы разом остановились и обернулись, недобро ухмыляясь; я скрестила руки на груди, Орсана уперла их в бока, многозначительно притопывая носком левой ноги. Разговор обещал быть душевным.
– А кто?
– Так... мимо пробегал, – смутился гномик.
Я не удержалась от смешка. Орсана красноречиво помахала перед его носом найденным в пещере мешком.
– Не мое, – торопливо отперся он, даже не потрудившись толком разглядеть вещицу.
– А метка сбоку чья?
– Не было у меня никакой метки!
– Верно, не было. – Орсана неторопливо распустила горловину мешка, – Ножик-то у тебя есть, воинствующий шаман?
– 3-зачем? – занервничал гномик.
– Голову тебе будем пилюваты та видрезаты, – вздохнула наемница, неторопливо подступая к гному с открытым мешком, – а нэмае ножа – так оторвем. Уговор у нас с драконом такой – чи пропажу возвернуть, чи вора пришибить. Весь труп к ней тащить хлопотно, а голова аккурат в торбину влезет...
Гном внезапно сорвал плащ, бросил Орсане в лицо и кинулся наутек. Вернее, попытался, на втором же шаге врезавшись в невидимую стену, отбросившую его обратно.
– Не один ты здесь шаман. – Я небрежно помахала кистью правой руки, охлаждая зудящие кончики пальцев.
Воришка понял, что дела плохи.
– Может, договоримся? – отчаянно пискнул он, пятясь от Орсаны.
– Договаривайся, – равнодушно согласилась наемница, не останавливаясь и не меняя сосредоточенного выражения лица.
– Десять кладней!
– Ха-ха.
– На каждую!
– Ну-ну.
– Половину!
– На каждую? – уточнила я.
– Но это же получится все! – возмущенно завопил он.
– Так ведь и голову пополам не разделишь, – резонно заметила Орсана.
– Вымогатели! Разбойницы! Хапуги!
– Орсана, отрывай!
– Не надо! – мгновенно сник гномик. – Я согласен.
Наемница постояла над ним, делая вид, будто размышляет, потом кивнула:
– Неси. Но если попытаешься нас обмануть... – и с хрустом размяла переплетенные пальцы.
– Тут рядышком! – заторопился испуганный воришка.
Недолго покружив по лесу под нашим бдительным присмотром, у рябинки гном опустился на колени, собрал в горсть неприметный пучок осоки, потянул за него и открыл травяную западенку – глубокую узкую яму, вырытую под аккуратно отделенным дерном. Благодаря уцелевшим корням осока не засыхала, и отыскать тайник, не зная о его местонахождении с точностью до пяди, было невозможно.
– Вот, – заискивающе объявил он, – все до крупинки! Бедный я, несчастный, обездо-о-оленный!
Воришка старательно пустил слезу и напоказ вытер ее рукавом, но разжалобить нас не сумел – где вы видели гнома с одним-единственным тайником? Да его свои же сородичи засмеют!
– Если сдал меньше половины – из-под земли достанем! – веско пообещала я, а Орсана многозначительно вперилась в гнома взглядом, словно навсегда запечатлевая в памяти черты незадачливого воришки.
“Могучий и грозный” затрепетал, как осиновый лист, но продолжал упорствовать в сокрытии доходов, призывая в свидетели весь пантеон гномьих богов, здоровье живых родителей и прах покойной бабушки.
Мы сделали вид, что поверили. Насколько я знала гномов, за последнюю горсть монет он ляжет костьми или затаит злобу не хуже дракона. Леший с ним, копал же, старался...
– Ладно, свободен, – разрешила я.
Гном так быстро и охотно исчез, что я поняла – продешевили. Воришка запасливо прихватил с собой мешок и крысиный плащ, отбивающий нюх даже у дракона; видимо, надеялся поправить материальное положение сразу после нашего ухода. Но тут его ожидало глубокое разочарование – я немедленно сомкнула лаз с помощью магии, на всякий случай еще и заговорила, чтобы неповадно было.
Надо сказать, могучий шаман потрудился на славу, не раз и не два сбегав с мешком в сокровищницу. Орсана сняла с себя куртку, завязала рукава и веревкой стянула воротник. Доверху наполненная золотом, одежка весила не меньше пуда и опасно затрещала по швам. Вдвоем мы ее еле приподняли и натужно поволокли к пещере, делая частые остановки.

Передохнув и посовещавшись, мы решили отдать драконихе все трофеи, хотя соблазн прихватить по камешку “на память” был велик. Кто их знает, этих драконов: вдруг гном – это очередной капкан на жадных людишек.
Но, похоже, Гереда и слухом не слыхивала о “могучем и грозном Тор-э-Ти”. Вернувшись, она в первый момент задохнулась от возмущения, застав нас возле отодвинутого камня, но, когда мы эффектно вытряхнули из куртки свою добычу, пояснив, что заодно обыскали и заделали крысиные норы, ее радости не было предела. Драконы прекрасно помнят каждую монетку из своих сокровищ, каждый драгоценный камешек, в том числе пропавший, и Гереда ничуть не усомнилась в нашей честности. По ее словам, драгоценности исчезали давно, но она, как и рассчитывал воришка, взвалила вину на крыс. Гном благоразумно обходил стороной крупные вещи вроде золотых канделябров, инкрустированных блюд и раритетных украшений, так что периодические кражи хоть и раздражали дракониху, но не до такой степени, чтобы переворачивать пещеру вверх дном в поисках крысиного лаза.
Получив назад безвозвратно, казалось бы, утеряные сокровища, дракониха пришла в прекрасное расположение духа.
– Что ж, вы заслужили свой гонорар, – прошипела она, – пожалуй, даже с премиальными. Ну-ка, посмотрим...
Столпившись возле сокровищницы, как три кумушки у прилавка с нарядами, мы восторженными аханьями встречали каждую извлеченную драконихой вещь. Какие там были кольчуги! Ажурные, тоненькие, невесомые, как паутинка, они легко уместились бы в дорожной сумке, но успешно противостояли драконьим когтям и зубам, что Гереда не замедлила продемонстрировать. А мечи! Длинные и узкие эльфийские, с ажурной гравировкой от рукояти до кончика лезвия, полыхавшие синим пламенем под лучами солнца; широкие и короткие гномьи, отлично сбалансированные, идеально отточенные, но довольно-таки тяжелые; тролльи, грубо сработанные, зато осыпанные драгоценными камнями, как трава росой. Всевозможные кинжалы, ножи, ятаганы – прямые, кривые, зазубренные, раздвоенные, отравленные и заговоренные; умещающиеся в кулаке, с выстреливающим лезвием, торчащие за поясами, спрятанные за голенищами или висящие в ножнах. Было даже копье – серебряный наконечник с куском древка, не державшим столкновения с драконьей чешуей.
Гереда сразу отодвинула в сторону большую часть доспехов, заявив, что, к своему стыду, не в силах расстаться с“этими шедеврами кузнечного дела”, но и среди предложенных на выбор предметов глаза разбегались.
После долгих колебаний, советов и примерок Орсана остановилась на серебристой кольчуге чуть ниже пояса, без украшений и лишних заклепок, зато легкой и на диво прочной. Меч она выбрала сама, с первого взгляда, – эльфийский, среднего размера, тоже неброский, но внушающий уважение. Пояс из кожи василиска с притороченными к нему ножнами – естественно, не пустыми, – туго затянулся на тонком стане наемницы.
– Хороша-а-а! – в один голос протянули мы с драконихой.
– С такой и на смертный бой не стыдно выйти! – польстила Гереда.
Раскрасневшаяся, счастливая, Орсана вертелась вокруг себя, пытаясь оценить великолепие экипировки без помощи зеркала.
– А ты, – дракониха опустила морду ко мне, и я увидела, как медленно расширились вертикальные зрачки в медовых глазах, – ничего не хочешь у меня попросить?
– Попросить? Нет. – Рычарг достаточно порассказал мне о драконьих заморочках, в частности, о вопросах, требующих строго определенного ответа. Гереда вкрадчиво уточнила:
– В таком случае, что бы ты хотела получить в подарок?
Услугу, – не задумываясь, ответила я.
Дракониха недовольно и в то же время одобрительно хмыкнула:
– Знаешь, что просить. Подучил кто?
– Один старый знакомый.
– Я вижу, тебе везет на старых знакомых. – Дракониха многозначительно подмигнула, искривляя в усмешке уголки чешуйчатых губ. – Или не везет, это как посмотреть...
– Вы о чем?
Но Гереда уже отвернулась, довольная, что сумела сбить меня с толку. Я ругнулась про себя, зная, что если дракон не ответил на вопрос с первого раза, то повторять его бесполезно.
Складывая оружие обратно в кладовую, дракониха с сарказмом комментировала, при каких обстоятельствах заполучила ту или иную вещичку. Обширная коллекция постоянно пополнялась за счет “рыцарей без страха и упрека”, которых и в самом деле если и стоило за что упрекнуть, так это за отсутствие страха перед однозначным преимуществом противника.
Прощание было очень теплым. Мы обещали заходить в гости, дракониха – залетать, и махали друг другу, пока не скрылись из виду.
– А что за услугу пообещала тебе Гереда? – вспомнила Орсана уже на подходе к селу.
– Она поможет мне, если в этом возникнет жизненная необходимость.
– А как она узнает, возникла или нет?
– Узнает, – улыбнулась я. – По крайней мере, хотелось бы на это рассчитывать...

ГЛАВА 13

Смолке быстро наскучил сонный полумрак конюшни; недолго думая, она вышибла дверь стойла и пошла пастись по селу. Немного пощипав пыльную траву у обочин, ветки деревьев и пуховую перину, вывешенную на плетень для просушки (то, что мы сначала приняли за круживший в воздухе тополиный пух, оказалось пухом гусиным), в кустах за околицей кобыла наткнулась на дохлую собаку и с аппетитом ею подзакусила, а потом извалялась в останках, с ног до головы провоняв мертвечиной.
Заметив меня, Смолка радостно побежала навстречу и очень удивилась, когда я шарахнулась от нее, зажимая нос и ругаясь. Возвращаться с ней в село я не рискнула – мало ли что еще она успела натворить, а с суеверных селян станется закидать нас камнями. Обойдя кобылу с подветренной стороны, я схватила ее под уздцы и на вытянутой руке поволокла к видневшемуся невдалеке озеру, а Орсана отправилась на постоялый двор за вещами.
К озеру Смолка отнеслась очень подозрительно и, несмотря на твердое ровное дно, заходить глубже брюха отказалась наотрез, памятуя о коварных болотных бочагах. Я поплескала на нее водичкой, за что лошадь смертельно обиделась – расфыркалась, встряхнулась и, улучив момент, ткнула меня мордой в спину, сбив с ног. Я окунулась с головой, но не слишком расстроилась – водичка была чистая, хоть и по-весеннему холодноватая, бодрящая.
Пока мы дурачились, брызгаясь и гоняясь друг за другом по мелководью, вернулась хихикающая Орсана и рассказала, что корчмарь попытался было изловить удравшую лошадь и с тех пор сидит на крыше в обнимку с трубой, а нанятый плотник срочно сколачивает новую лестницу, потому что старая достает только до водосточного желоба, а спускаться по скользкой черепице бедолага отказывается. И отзывается о моей кобыле далеко не столь восторженно, как прежде.
Воспользовавшись случаем, мы заодно простирнули одежду, развесили на кустах для просушки и в ожидании оной загорали на бережке. До вечера было еще далеко, но солнышко уже начинало посматривать вниз, так что вторично обгореть мне не грозило.
Неподалеку тянул сети оборванный дедок; тянулось плохо, потому что его больше интересовали две полуобнаженные девицы, чем результат рыбалки. Я лежала на спине, закрыв ладонью глаза, а Орсана, не утерпев, сидя любовалась мечом. Гравировка-вьюнок переливалась на солнце, как змеиная чешуя.
– Как ты думаешь, он заговоренный?
– Вполне возможно, хотя точно определить, от чего именно, не могу. Эльфы не накладывают заклинаний на готовый клинок, а вплетают их на стадии ковки сердечника. Обычно это прочность, самозаточка и действенность против нежити.
– Хорошо бы. – Наемница убрала меч в ножны и пошла щупать белье. – Вроде высохло.
Мы оделись, к явному разочарованию дедка. Похоже, сеть он утопил и, запоздало спохватившись, суетливо шарил в воде “кошкой”.
– Осталось раздобыть коня. – Орсана вскарабкалась на Смолку позади меня. Черная лошадка только вздохнула, делая вид, что вот-вот рухнет под двойной тяжестью. – В крайнем случае, можно продать пояс с ножами. Они не входят в обязательное снаряжение.
– Да ну, жалко. – Я покосилась на украшенные рубинами рукоятки. – С конем можно и обождать, – если за две недели не подвернется никаких заработков, продашь и купишь перед самым состязанием.
Мнение Смолки, которого никто не спрашивал, оказалось решающим. Если бы сама не увидела – нипочем бы не поверила, что эта паршивка может сесть сразу на два шпагата – передними и задними ногами. Вреднющая кобыла злорадно оглянулась на оторопевших всадниц: “Что, съели?! Теперь обе пойдете пешочком!”.
Высказав Смолке наше честное мнение о ленивых безмозглых тварях, мы вылезли из седла. Кобыла как ни в чем не бывало по-паучьи подобрала вытянутые ноги и встала.
– Когда я куплю коня, – проворчала Орсана, – это будет конь, а не клоун-акробат из бродячего цирка.
– Зато она очень маневренная, – вступилась я за Смолку. – Ну какая еще лошадь согласится везти тебя по горной круче или болотным кочкам?
– Нет уж, я предпочитаю управлять лошадью, а не спрашивать ее согласия. По-моему, она вообще не имеет понятия о такой вещи, как суставы. Где ты ее раздобыла?!
– Это она меня раздобыла, – отшутилась я. – Никто ведь и не ожидает от ведьмы, что она станет ездить на обычной лошади.
– Тем не менее, маги сплошь и рядом ездят на обычных лошадях, – не согласилась Орсана.
– Не спорю, но если всех животных, принадлежащих ведьмам и колдунам, считают исчадиями тьмы, то почему бы не выбрать в спутники настоящего демона? Так намного проще и ведьмам, и суеверным селянам.
– Я не суеверна, – фыркнула наемница, – и исчадия тьмы не производят навоз в таком количестве. Впрочем, если вспомнить, что она жрет, это неудивительно. Ладно, леший с ней, пойду рядом.
– Нет уж, пойдем вместе, – решительно возразила я, – и пусть этой скотине будет стыдно!
Шли мы по тракту, в направлении Витяга, ничем не выделяясь из редкой цепочки конных и пеших путников. Смолка, похоже, раскаялась и время от времени с фырканьем тыкалась мордой в мою спину, предлагая подвезти – леший с нами! – обеих. Но мы никуда особенно не торопились, а беседовать удобнее, шагая бок о бок. Болтали мы совершенно ни о чем: как готовят знаменитый белорский самогон-крупник на двадцати семи травах; как, упившись оного крупника, король Наум возжелал посетить усыпальницу предков, где собственноручно отодвинул одну из тяжеленных мраморных плит, потребовал фамильный портрет прапрапрадеда и долго сравнивал с лежащим в саркофаге скелетом – похож, не похож; что винесские селяне считают, будто наипервейшее средство от упырей – освященная в храме кровяная колбаса, которую коварно раскидывают по двору, а упырь потом мается животом; правда ли, что злые чары можно отвести, показав наводящей их ведьме кукиш или другой глумливый знак; зачем в храмах перед входом кладут дубовую ветку и почему один двуручный меч хуже двух одноручных, хоть он и длиннее.
Как известно, после таких разговоров женщины обыкновенно становятся закадычными подружками – или заклятыми врагами. И дело тут вовсе не в сходстве-различии интересов и взглядов, а отношении к жизни вообще.
Мы обе предпочитали искать в ней светлые стороны и вышучивать темные, так что особых разногласий не возникло.

Ближе к вечеру нас обогнала грохочущая телега, запряженная лохматым тяжеловозом. За ней, привязанный к обрешетке, трусил изящный игреневый жеребец – каштаново-рыжий, со светлым хвостом и гривой. По всем статям – верховой скакун, но какой-то понурый: голова опущена, поступь неуверенная, спотыкающаяся.
Возница щелкнул кнутом, тяжеловоз послушно перешел на тряскую рысь, а игреневый – на плавную иноходь. Казалось, конь не бежит, а плывет над дорогой.
– Эх, гарный жеребчик! – засмотрелась Орсана. – И аллюр такой редкий... Кладней сто пятьдесят затянет, не меньше.
Жеребец споткнулся на ровном месте и упал. Судорожно дрыгающие ноги взбили дорожную пыль. Возница смачно выругался, натянул вожжи. Тяжеловоз послушно остановился; игреневый перекатился по земле и встал, тяжело дыша и поводя боками.
За это время мы нагнали телегу.
– Эй, уважаемый, что с вашей лошадкой? Она хромая, что ли?
Мужик протяжно сплюнул на землю:
– Да нет, слепая! Месяц назад ослеп, холера его разбери. Из Воропаховской конюшни, может, слыхали? Чистейших кровей иноходец, после прошлогодних скачек за него двести кладней предлагали – хозяин не продал. А теперь к живодеру веду – и двадцати не даст, харя сквалыжная...

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

 

 

 
© 2008 "Мир чёрной магии" все права защищены
При использовании материалов сайта, активная ссылка на сайт обязательна!
                   
 
Rambler's Top100